《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

«Неужто ты и впрямь не отвернулся от меня, Отче? Даю тебе обет священный – изучусь я у Тебе, Безмерно Благой и Всепрощающий, изучусь у тебя милосердию, изучусь у тебя кротости и смирению.»

Горячие слёзы выступили на глазах Иоанна. То было сродни божественного откровения, и такого чистого и преисполненного порыва давно уж не ведал царь. Настолько давно, уж отчаялся ждать сего."

"Фёдор всё глядел перед собой, точно сквозь сон. Мысли юноши путались, всё мешалось в полной неразберихе. Больше всего нынче юношу тревожили те слова, что он молвил своему отцу – то было сон или явь?

Тем паче, что юный Басманов сам не мог точно уж вразуметь, насколько верна его догадка о схроне товару Луговского, и вся голова была лишь тем и занята.

Подле Фёдора хлопотали сидели две крепостные, обтирая его лоб и тело настойкой на спирту – жар ослабел, но не сошёл полностью.

Вдруг по спине прошёлся не то, чтобы холод, но тот порыв заставил юношу обернуться.

Лёгкий вздох сорвался с его губ, когда Фёдор увидел на пороге своей опочивальни высокую мрачную тень. Басманов улыбнулся, сколь бы ни было это нынче сделать больно.

Царь медленно переступил порог, и девицы тотчас же испугано принялись раскланиваться.

- Подите, погуляйте. – тихо молвил Фёдор, тяжело вздохнув, садясь в кровати.

Крепостные тут же повиновались, оставив государя наедине с опричником. Какое-то время Иоанн оставался недвижим, глядя на юношу. Едва владыка находил в себе силы взглянуть на Фёдора.

Царь плавно опустился на кровать близ Фёдора. Взяв юношу за руку, Иоанн не мог скрыть всех мрачных чувств, что поднимались в его душе, покуда он глядел на следы пыток.

Иоанн стиснул руку юноши и поднёс её к своим губам. Мертвенная холодность отступила, но синяки да кровавые потёки сделались хуже. Царь закрыл глаза, едва сведя брови. Страшные образы удушьем подступали к горлу.

- Я не предал твоей веры, твоей любви. – прошептал Фёдор.

Было слышно, с каким трудом нынче Басманову даётся каждое слово. Иоанн пресёк стенания, которым он был готов разразиться при одном только виде измученного тела Фёдора. Заместо того владыка коротко кивнул.

- Я знаю, Федь. – тихо ответил Иоанн.

Его голос точно был сорван.

- Я никогда не предам. – молвил Фёдор.

Руки Иоанна дрогнули. Владыка вновь припал устами к рукам Басманова, осыпая их поцелуями, прикрыв глаза. Стоило царю едва отверзть свои очи, он замер, собираясь с духом. Наконец, владыка медленно поднял запястья юноши к себе. Следы верёвки, что впилась в кожу, розовела тёмным шрамом, окаймлённая множеством синяков вокруг.

Иоанн сглотнул, не в силах молвить ни слова. Царь прикрыл лицо рукой и отвёл взгляд, чувствуя, как силы подводят его.

- Он пожалеет об этом. – прошептал Иоанн, и слышно было, как он задыхается в отчаянной ярости.