《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Губы юноши дрогнули, когда лик Фёдора озарила улыбка. Иоанн не мог ведать об том чувстве, что охватило в тот миг юношу, но Басманов едва заметно кивнул, прикрывая глаза. Тот жест боле походил на дрожь, на неясное смутное повиновение, но необъяснимым образом вызвало в душе Иоанна что-то, чему сам владыка не знал названия.

Царь поддался тем яростным, неутолимым жаждам, что глодали его душу и разум уже давно. Юноша вскрикнул и тотчас же зажал рот себе кулаком.

Иоанн обхватил Фёдора рукой, чувствуя, как судорога пробивает Басманова, как юноша едва ли не борется с государём. Премногая сила, коей отличался опричник, ныне же меркла пред хваткою самого владыки.

Иоанн прильнул в самой шее юноши, вновь и вновь припадая к ней устами, уж теряясь в сладостном желании. Фёдор отвечал на каждое прикосновение резким дыханием, и уж не силился вырваться из цепких объятий.

В миг Иоанн ощутил, как всё свершилось. Он тяжело дышал, страшась выпустить Фёдора из своих объятий.

Яростное желание сменилось надрывным душевным воем. Иоанн насилу взглянул на Басманова и тотчас же отвёл взгляд. В мгновение все страхи, все сомненья обрели власть над царским разумом.

Фёдор тяжело дышал – его грудь вздымалась пуще прежнего, а безмолвные уста ловили воздух. Иоанн не видел его взгляда – из-под чёрных волн едва пробивался влажный блеск, и не боле.

Пальцы подрагивали, точно перебирали невидимые струны. Юноша едва шевельнулся, как в горле Иоанна встал ком. То было сродни рыданию, да притом душа стенала, и ужас всё боле и боле впивался в разум владыки.

Руки Иоанна стали обдавать холодом, и вскоре придались мелкой дрожи, но не размыкали объятий. Иоанн едва сдерживал приступы, подходящие к его горлу.

Точно сам воздух ныне не давал жизни, а напротив, сдавливал тугую петлю. Царь провёл рукой по своей шее, будто бы и впрямь вознамерился скинуть эту удавку, как вдруг Фёдор привстал на локтях.

Юноша не перевёл дыхания, но, махнув головою, сметнул пряди со своего лица.

Они встретились взглядами, и Иоанн знал, что ежели нынче отведёт взор – то будет погибелью. Оттого и глядел в эти ясные глаза, которые давно следили за ним во сне и наяву. Сейчас взор юноши был полон выжидающего трепета. В том был и страх, как отметил с болью в глубине души Иоанн, но много боле было такого чувства, коего Иоанн никогда не мог назвать, но страстно желал увидеть хоть раз.

Фёдор приподнял руку, и точно второй раз окончательно решившись, протянул её к царскому лику.

Иоанн закрыл глаза, а губ сорвался тяжёлый хриплый вздох. Всё внутри сделалось точно объято холодным туманом, и в этом беспутье царь прильнул губами к нежному бархату этой тёплой руки.

Затем, Иоанн поддался вперёд, ощущая, как тяжёлый сон уж подступает к его обессилевшему рассудку.