《Гойда》 (оригинал с Фикбука, слэш)

Да как услышал то имя Малюта, так уж и рассмеялся, будто бы юнец пред ним воистину глупость сморозил.

- Ох, потешаешься? – спросил Малюта, уняв смех свой. – Кто ж, как не я, сторожу покои государевы? Кто ж, как не я, ведаю, сколь редки те ночи, что государь с Марией проводит? А ежели царица и делит ложе с супругом, так едва ли они…

- Понял тебя. – прервал его Фёдор, отвернув лицо своё, да глядя вниз.

- Понял он! Уж кого и сыскать-то ты собрался? – спросил Малюта. – Девка, ежели и выйдет собою, так уметь должна и речи сладкие лить, не иначе лишится языка своего. Гневлив государь, ибо зол должен он быть ко врагами своими, аки пёс на страже, и гнев сей унять боле некому.

- Экую же задачу взвалил я на себя… - вздохнул Фёдор, убирая прядь волос с лица своего.

- Так я о том и толкую. – Малюта похлопал юношу своей тяжёлой рукой."

"О том болтая, спустилися они во двор.

Меж тем улица завалена была снегом, да чуть подтаявший он быстро и со скрипом проваливался под тяжёлой поступью государевых воинов, да забивались под копыта лошадей. Животные уж мучались в нетерпении, переступая с ноги на ногу, так и порываясь мчаться по первому же зову.

Алексей заметил сына своего задолго до того, как юноша подошёл к нему. Меж тем, Басман-старший беседовал с Афанасием Вяземским, и, отвлекшись от собеседника, махнул пару раз сыну своему.

Князь же Вяземский обернулся.

- Федька твой, от же чего даёт! – усмехнулся Афанасий, заметив юношу.

- К чему клонишь? – спросил Алексей.

Не будь они с князем знакомы большую часть прожитых лет, быть может, Афанасий бы и не расслышал бы той угрозы, что скрывалась под покровом беспечной добродушности, коей Басманов ох как любил укрываться.

- Да ни к чему. – Вяземский пожал плечами. – Гляжу, да радуюсь за отрока твоего. И года ещё при дворе не служил, а уж на пиру да на казнях государь видеть его хочет чуть ли так же часто как тебя, Алёш.

- И что в том такого? – спросил Басманов, чуть сведя густые брови.

- Да право, в самом деле? – Афанасий вновь пожал плечами, да отряхнув снег с сапог, обошёл Басманова. – Одно просто мне покоя не даёт – помоги мне, дружище – ослаб уж разум мой, память решетом. Сколько ты, то бишь, царю служишь?

- Третий десяток. – ответил Алексей.

- Право? Так много? – будто бы подивился Вяземский. – Уж то почти вдвое больше, нежели возраст отрока-то твоего. Я бы на месте твоём, Алёшка, благодарил бы Бога, что сын твой того ж расположения добился за минувшую осень да сию зиму.

С этими словами Афанасий положил руку на плечо ратного своего товарища, да Басманов и отстранился, окатив князя таким взглядом, что под ним, казалось, трава бы гнила бы, обратившись пылию.

- Видать, - ответил Алексей, - не дурно я служил, раз отрок мой заочно уж и полюбился государю.