Хрущёвская слякоть. Советская держава в 1953–1964 годах

Черепанов были приговорены к расстрелу, а 103 подсудимых — к разным срокам заключения, от 2 до 15 лет. Таково было истинное лицо хрущёвской «демократии», столь любимой доморощенными записными либералами.

Глава 5.

Зигзаги хрущёвской внешней политики в 1953–1964 годах

1. Выработка новых подходов во внешней политике в 1953–1954 годах

В современной российской историографии (М.М.Наринский, А.А.Фурсенко, А.А.Улунян, А.Д.Богатуров, В.В.Аверков, И.В.Быстрова Н.И. Егорова[603]) существует вполне традиционное представление, что сразу после смерти И.В. Сталина во внешней политике СССР наметились первые признаки важных изменений, которые выразились в смягчении прежних, достаточно жёстких подходов высшего советского руководства к большинству главных острых международных проблем, в частности в корейском, германском и югославском вопросах, по проблемам вооружений и ряда других. Более того, именно тогда ряд представителей нового руководства страны, прежде всего Г.М.Маленков и связанная с ним интеллектуальная элита, начали довольно активно обсуждать идею мирного сосуществования, истоки которой они стали возводить к первым политическим актам ленинского правительства, в том числе знаменитому Декрету о мире. Причём этой идее теперь стремились придать более современное звучание, сообразное новым послевоенным реалиям в мире и особенно на Европейском континенте, но пока официально концепция мирного сосуществования основой внешней политики Советского Союза так и не была провозглашена.

Однако следует сказать, что в последнее время эта вполне привычная оценка тогдашних «метаний» нового советского руководства была поставлена под веское и в целом справедливое сомнение целым рядом авторов, в частности Ю.Н.Жуковым и А.В. Пыжиковым[604], которые убеждены в том, что доктрина мирного сосуществования стала утверждаться в советской внешней политике уже через семь месяцев после начала Корейской войны, когда и Москва, и Вашингтон чётко осознали, что победу даже в таком локальном военном конфликте может принести лишь применение ядерного оружия. Поэтому не сговариваясь, руководство СССР и США было вынуждено «отказаться от столь высокой платы за весьма призрачный успех» и стало делать первые реальные шаги к примирению. Первым зримым проявлением этих шагов стали два события апреля 1951 года: во-первых, выступление постоянного представителя СССР при ООН Якова Александровича Малика с призывом начать мирные переговоры по корейскому вопросу и, во-вторых, отстранение от должности главкома ооновских (в реальности американских) войск в Корее генерала армии Дугласа Макартура, предлагавшего нанести мощный ядерный удар по войскам китайских добровольцев, воевавшим на стороне Пхеньяна. Затем последовали и другие шаги.