Хрущёвская слякоть. Советская держава в 1953–1964 годах

Хрущёва, побоявшихся дать мощный козырь в руки крайне амбициозного и решительного «маршала Победы», давно страдавшего «наполеоновскими комплексами»."

"Тем временем 28 мая 1956 года состоялось заседание Президиума ЦК, на котором Н.С.Хрущёв возобновил атаку на Вячеслава Михайловича Молотова, с которым он уже давно конфликтовал по ключевым внешнеполитическим вопросам, особенно австрийскому и югославскому. Именно по этой причине, как считают ряд историков (Ю.В.Аксютин[397]), ещё с мая 1955 года Первый секретарь стал активно и настойчиво «ограничивать его влияние на выработку и принятие всех решений по основным внешнеполитическим вопросам» и «укреплять дипломатический корпус членами ЦК». Среди этих членов ЦК, бывших старыми и кадровыми партработниками, оказались и новые советские послы в Польше, Чехословакии и Румынии: Первый секретарь ЦК Компартии Казахстана Пантелеймон Кондратьевич Пономаренко и первые секретари Сталинградского и Одесского обкомов партии Иван Тимофеевич Гришин и Алексей Алексеевич Епишев. Теперь же Н.С.Хрущёв решил добить давнего оппонента и именно с этой целью созвал это заседание Президиума ЦК. Как установил историк С.С.Войтиков[398], очередную атаку на главу советского внешнеполитического ведомства, начатую Первым секретарём ЦК, сразу и очень активно поддержали многие члены высшего руководства, особенно Н.А. Булганин и М.З.Сабуров, которые прямо обвинили В.М.Молотова в том, что под его руководством «МИД не шёл в ногу с ЦК». В результате 1 июня 1956 года он был снят со своей должности и теперь, оставшись только в ранге первого заместителя главы Совета Министров СССР, В.М.Молотов де-факто стал «министром без портфеля». А новым главой МИД СССР был назначен Дмитрий Трофимович Шепилов, который одновременно, вплоть до конца декабря 1956 года, оставался и секретарём ЦК.

Между тем Н.С.Хрущёв, попав в довольно щекотливое положение, продолжил лихорадочно искать возможные пути нового «обстрела культа личности», но уже в иных, менее резких интонациях и выражениях, поскольку не только в верхах, но и во всей партии начались «разброд и шатания». Не случайно ещё 5 апреля 1956 года ЦК обратился к членам партии со специальным письмом, осуждающим «недозволенную критику сталинского культа», а в центральном органе ЦК газете «Правде» уже через день появилась редакционная статья, провозгласившая борьбу против «демагогов и гнилых элементов, которые под видом критики культа личности критикуют линию партии».

К тому времени в самом аппарате ЦК, очень внимательно ознакомившись с многочисленными сводками спецслужб о настроениях в советском обществе[399], наконец-то осознали, что рамки дозволенного в критике сталинского культа оказались крайне размытыми.