Слезы нильского крокодила

В голове сплошной туман. После поминок на меня вообще как-то накатило. Как будто мы ужинали, потом мне постелили, и я пошла спать. Утром я очнулась, хотела сходить в туалет, с трудом встала с кровати — и все, не помню. Очнулась здесь, в больнице.

— Хорошо, что Дарина вызвала «Скорую».

— Девочки, я так вас подвела, — застонала в трубку Степа.

— Как же ты нас подвела?

— Вы меня послали узнать о Раде, а я ничего не узнала. Один вечер с ней только посидели.

— О чем говорили?

— Домашнюю заготовку ей выложила. Я «сводная» сестра Василя. Рыдала над трупом как ненормальная. Мне показалось, что Рада не только мне поверила, но и ревновать стала. Подробно расспрашивала об отце, то есть о Степане Остапенко. Я пела, что любовь у моих родителей была необыкновенная. Вот только жениться мой папаша почему-то не захотел, а мамочка моя до конца своих дней его ждала. Короче, смех и слезы. Рада сидела серьезная. Может, сначала мне и не верила, но когда я ей деньги на похороны протянула, ее недоверие ко мне было сломлено, она признала во мне родственницу. Засуетилась, на стол накрыла, чаем стала угощать, вареньем, наливкой. Мне даже неудобно было за столом засиживаться — в соседней комнате лежал покойник, по правилам, мы все должны были находиться у гроба. А тут получалось, что его еще не похоронили, а мы его уже поминаем. Может, мне дух Василия ядовитый гриб подсунул? А? Как вы думаете?"

"— Степа, если тебе кто и подсунул отраву, так не дух, а живой человек. И зачем тебе понадобилось грибами наедаться?

— Я же говорю, не в себе была. Обидеть Раду не хотела, — вяло пробормотала Степа. — Да мне казалось, что я немного съела.

В трубке послышался глубокий вздох и голос медсестры:

— Вы утомили больную. Она вам перезвонит позже, поспит и позвонит.

— Девушка, а что можно ей принести? — поторопилась я спросить, пока она не положила трубку.

— Первые два дня категорически ничего нельзя. Больной вводят глюкозу и физраствор. Начинать кормить надо с кисломолочных продуктов: кефир, творог. Соки несите, чаек травяной, но только тот, что в аптечной упаковке.

— Спасибо, девушка, вы, пожалуйста, ни от кого передачи не принимайте. — Прикрыв трубку рукой, я прошептала Алине: — Вдруг у Рады не все испорченные продукты иссякли, возьмет и принесет в больницу что-нибудь малосъедобное.

— Ну что вы, у нас с этим строго, до распоряжения лечащего врача ни одной передачи не примут, — ответила медсестра и положила трубку.

После разговора со Степой мы вздохнули с облегчением — слава богу, обошлось. Настроение улучшилось. Нам страшно захотелось есть. Да до такой степени, что при виде мальчишки, проходившего мимо и нагло жующего хот-дог, засосало под ложечкой и потекли слюнки.

— А что мы на завтрак ели? — спросила Алина.

— По-моему, ничего.

— Плохо.