Слезы нильского крокодила

Капельки слюны разлетались в стороны — нам с Алиной пришлось от нее отодвинуться. Немного успокоившись, наша собеседница вспомнила о Степе: — Буду собираться в больницу. Как вы думаете, если у человека отравление, ему, наверное, передачи запрещены?

— Запрещены, — кивнула я, опасаясь, как бы Дарья Михайловна из экономии не купила просроченный продукт.

— Главное — внимание, правда?

— Правда-правда. Только вас к ней не пустят. В реанимацию не пускают.

— Так чего ж мне тогда идти?

Глава 24

— Подведем итоги. Что мы имеем? Рада … Нет, ну и дрянь же эта Рада, — возмутилась я, выйдя из дома Дарьи Михайловны. — Отравила нашу Степу просроченными грибами, а потом еще «Скорую» не хотела вызывать.

— Думаешь, намеренно?

— Да кто знает, на что она способна.

— Какой смысл ей убивать Степу? — пожала плечами Алина. — Степа на наследство от «сводного» брата не претендует. Да и что у него есть? Общего имущества с Радой он нажить не успел. Своего у Васьки — ноль целых, ноль десятых. Оксана его без приданого выставила.

— Если мотива нет, значит, отравление непредумышленное. Подсунула Рада нашей Степе просроченный продукт. А «Скорую» не вызвала, потому что по жизни сволочная баба. На лекарствах боялась разориться. Позвоню я в больницу, — я полезла в сумку за телефоном. — Как там наша Степочка?

Уходя утром из больницы, Алина положила на тумбочку рядом со Степиной кроватью свой мобильный телефон, чтобы было, как с ней связаться. Где Степин телефон мы могли только догадываться — остался у Рады дома.

Ответила не Степа, а медсестра:

— Алло? — пропели в трубку.

— Это Марина Владимировна. Я звоню Стефании Степановне.

— Передаю.

— Алё, — едва слышно прошептала трубка.

У меня на глаза навернулись слезы. Голос слышался как из-под земли. Я представила, как она едва шевелит губами, после каждого слова переводя дыхание. Степу трудно было узнать, но это была она.

— Степочка, родная, как ты?

— Уже лучше, только спать хочется и слабость сильная. Руку поднять не могу. Ирина держит трубку у моего уха.

— Степочка, как ты умудрилась съесть банку этих чертовых грибов?

— Грибов? Каких грибов?

— Но ты ведь ела у Рады грибы?

— Кажется, ела. Когда же я их ела? Плохо помню. После поминок мы пришли домой и сели ужинать. Но мне плохо стало еще до похорон, — вспомнила Степа. — Адская головная боль, прямо до тошноты. Я думала, что у меня спазмы сосудов. У Рады таблетку попросила. Она мне дала таблетку и посоветовала хорошо поесть. Сказала, что это на почве голода, дескать, у нее такое бывает. А я и впрямь утром только чашку чая выпила.

— А в обед грибы ела? — меня прямо-таки заклинило на грибах.

— Так ведь не было у нас обеда. Хотя нет, часов в одиннадцать Рада поставила на стол легкую закуску. Кажется, были и грибы. Ела или нет, я не помню.