Слезы Магдалины

Знаешь, если долго-долго жить в аду, то постепенно привыкаешь. Начинаешь думать, что так и надо, что по-другому просто не бывает... Над тобой не издевались в школе? Не травили потому, что человек, притворившийся близким, показал новую игру? А потом уже по привычке. Нет, конечно, ты же светлая девочка, ласковая... испытание мое. Я не хочу тебя убивать. И ее не хотел.

– К-го? – Ломаные слова из ломаного горла. Поддержание ненужной беседы.

– Сестру свою. Сводную. Я видел, как она попала под машину. Я в тот момент желал ей смерти, и желание исполнилось. Это был знак!

– Ты веришь в знаки? Нет? А я верю. Недавно стала. Пример? Да пожалуйста. Видишь дом напротив? Так я Мишку и нашла. Я первая сюда вернулась. – Василиса сидела на лавке, вытянув ноги, и курила. Дым поднимался к потолку, и святые кривились. Им кадило привычнее. – Я знала, что если и искать, то отсюда. Сиди, сказала.

Черное дуло крошечного пистолета придало просьбе необходимый вес, и Влад, дернувшийся было к окну, опустился на кровать.

– Куртку снять позволишь? Жарко.

И бровью не повела. Пялится в ночь, словно и вправду что-то может разглядеть в туманной мути, но любое его движение засекает. Реакция у нее как у гюрзы. И характер такой же.

Когда Василиса только продемонстрировала оружие, Влад решил, что она шутит. Но удар рукоятью по голове, неожиданно сильный для хрупкой женщины, показал – на самом деле все всерьез.

Но зачем? Что Влад сделал ей? Мишке? Ведь не за разбитые же коленки и неисполнившиеся мечты мстят!

– Однажды проснулась и поняла, что нет у меня будущего. Просто вот нет, и все. Как будто кто-то там, свыше, взял и поставил крест на моей жизни. Первые месяцы с ума сходила. Бесконечный день, один в один. Те же люди, те же лица, те же разговоры. Слепцы, которые не видят ничего, кроме сегодня. И меня заставляют видеть это растреклятое «сегодня». Это как будто...

– ...тебя не стало, а мир живет, – подсказал Влад.

Василиса на сей раз повернулась, смерила долгим взглядом и соизволила согласиться:

– Да. Именно. Меня не стало. Я начала искать, когда же не стало, и обнаружила, что еще тогда. Давно. Когда папа ушел. Он ведь не имел права нас бросать. Это он виноват во всем. И та шлюха, и ведьма, которая взялась ей помогать...

– Ты правда в это веришь?

Рука нырнула под рубашку, дернула за цепочку, и в ладонь Василисы упал чужой амулет. Она взяла его двумя пальцами, как дохлую мышь, и подняла на уровень глаз.

– Это ведь ее игрушка. Той твари, которая отобрала папу. А знаешь, откуда она у Алены-Аленушки? От бабки. Аленкина бабка была ведьмой. Жила в соседней деревушке. Недалеко. Километров пять, если напрямки. Что такое пять километров для того, кто чужую жизнь перевернуть собирается?

Ни тени усмешки. Она не шутит, мертвая женщина с пустыми глазами.