Слезы Магдалины

Я тебе. Нужен Влад? Я помогу. Отдам. Мне не жалко.

Димыч высвободился из объятий, испытывая острое желание залепить пощечину.

Почувствовала. Отпрянула и зашипела:

– Глупый, глупый Димочка... драконоборец... кому это нужно сейчас? Посмотри на себя! Нищий герой, который вот-вот издохнет от зависти. Ты же завидуешь! Владичке, мне, тем, кто сумел забраться выше. А я тебе шанс даю. И заплатить готова. Тебе нужен маньяк? Ты думаешь, что это Владик? Возможно. Он сумасшедший.

Надежда наступала, Димыч отступал. Пятился к выходу, не решаясь отвести взгляда.

– Я помогу тебе доказать. И даже заплачу. Много. Спорим, столько тебе еще не предлагали.

– Нет, Димочка, я нормальная. С волками жить по-волчьи, как говорится... Ты, кстати, где живешь? Ах да, общага. И перспектив вырваться никаких? Но хочется, правда? Чтобы квартирка, чтобы своя... хотя бы однушка.

Впору перекреститься и поверить, что она в голову пробралась, подсмотрела желание.

– Если договоримся, деньги будут. А можно сразу и квартиру. К примеру, на мне двушечка числится. Подарок, так сказать, от одного поклонника. Приличный район, хороший метраж. Заживешь по-человечески, женишься, детей заведешь. Счастлив будешь. У тебя ведь счастье простое, многого не надо...

– Ведьма, ага. Ведьмы выживать умеют. Так что? Договариваемся? Ты делаешь так, чтобы Влад сел, и получаешь квартиру.

– А что получишь ты?

Ответила, хотя могла бы промолчать, но, верно, решила, что победа близка:

– Я получаю компанию Влада. Я уже имею часть. Хочу остальное. Хочу самостоятельности. Свободы.

– Владика? Нет. Мы, ведьмы, вообще к жалости не предрасположены.

Домой человек вернулся незадолго до рассвета. Он долго возился во дворе: тянул воду из колодца, мыл колеса старого велосипеда, шебуршал в поленнице. И только когда небо посветлело, зашел в дом.

Дверь он запер на засов и два замка. Разулся, оставшись в тонких носках, которые нисколько не спасали от холода, скинул куртку и бухнулся на колени перед единственной иконой, и застыл надолго.

...она никогда не молилась. И икон в доме не держала, даже ту крохотную, найденную им на чердаке, велела выкинуть. А потом долго-долго объясняла, что Бога не существует, и религия – манипуляции одних людей другими.

Манипуляции в его воображении стали продолжением римских манипул, о которых она рассказывала чуть раньше. Слово в яркой медной броне, ощетинившееся мечами, оскалившееся пиками.

Потом он понял, что в неверии своем она защищалась от страха. Скажи, что нет Бога, отрекись от бессмертия души – отречешься от суда и ада. Она ошибалась. Закрытые глаза спасут от воображаемых демонов, но истинные останутся рядом.

Человек поднялся с колен. Хромая, подошел к кровати, рухнул поверх одеяла, сжался комком, но так и не решился накрыться.

...муки тела очищают душу...