Слезы черной вдовы

- Я всю ночь думал о том, что случилось в вашем доме, не мог уснуть… - заговорил Рейнер. - И решил, что убийца обязательно оставил бы какие-то следы, пока возился здесь, на берегу в полной темноте. А полиция ведь толком не искала - ночь была - вот я и решил посмотреть сам. Словом, я нашел это здесь, возле самой воды. Вы узнаете это украшение?

- Узнаю… - едва ворочая шеей, кивнула Надя. - Это всегда носит Светлана.

На озере было тихо в этот час, словно вымерло вокруг все живое. В мирок Нади, укрытый со всех сторон где валунами, где соснами, не доносилось ни звука и, казалось, единственное, что было здесь живым, так это туман, который не спеша плыл над водою. Все оттого, что к вечеру резко похолодало, но Надя и озноба не чувствовала. Кажется, она больше вовсе не способна была что-то чувствовать. Со смертью Леона и в ней что-то умерло, оборвалось, и она была уверена, что прежней никогда уже не станет.

Надя видела, разумеется, что Леон интересуется лишь ее сестрой, но она могла надеяться, по крайней мере, что когда-нибудь он обратит внимание и на нее, Надю. Ведь случается же такое в жизни!… А в романах так и вовсе герой всегда сперва увлечен красивой, но злобной женщиной, прежде чем разглядеть неброскую прелесть главной героини. До прошлой ночи Надя жила мечтой, что так случится и с нею…

Она не понимала, за что Светлана так поступает? Вольно или невольно, но сестра отбирала у нее все, что было Наде дорого… отбирала настоящее, главное и полагала почему-то, что Надя должна быть благодарна за те фальшивые проявления сестринской любви: щедрые подарки, вроде ставших ненужными Светлане кукол и книжек - раньше, или модные платья да побрякушки - теперь.

И обижалась еще, что Надя не хочет сидеть с нею вечерами и любоваться на закат. Да какой может быть закат, если рядом со Светланой Надю изводил единственный вопрос: «За что?…». Вопрос, заданный со слезами, с болью. Вопрос, который разъедал все существо Нади и уже много лет не позволял ей спокойно жить…

Кошкин добрался в Горки лишь к вечеру, когда солнце уже шло на закат, хотя и было достаточно светло и не слишком поздно для визитов.

Поборов желание первым делом посетить Раскатову и расспросить своих людей, Кошкин направился к даче художника - все же заявление ему собирался сделать именно Рейнер. И на этот раз обнаружил все семейство в сборе - и Григория Романовича, и самого художника, и его жену. Разве что мальчика не было. Зато, к удивлению своему и беспокойству, Кошкин застал в гостиной сестру Раскатовой - встревоженную, очень бледную, но настроенную крайне решительно. Отчего-то Кошкин уже тогда понял, что инициатором вызова полиции была именно она.