Слезы черной вдовы

Увы, звать ее могут как угодно…

Безусловно у Нелли имелись чувства к Дмитрию Шелихову, но такая женщина как она, едва ли, подобно фройляйн Зойдель, стала во всеуслышание заявлять о них. И бросаться не подкрепленными обвинениями в адрес его родных. Нет, она все эти годы молчала, терпела и вынашивала план. И одним из пунктов сего плана было, несомненно, приобрести револьвер.

Собственно, Кошкин и направлялся сейчас в Сердоболь, чтобы подойти к разгадке с другого конца. Женщине, каким бы генералом ни была она в душе, достать оружие всегда труднее, чем мужчине: им на службе его не выдают. Значит, она должна будет отыскать человека, согласного его продать. А где найдешь такого человека?

Сердоболь или Сордавала, как называли его местные жители, большинство которых являлись финнами, был ближайшим от Горок крупным городом. Приезжие тянулись сюда со всех окрестных деревень в надежде продать выращенное на грядках и выловленное в озерах и тут же купить гостинцы для жен и детей. А потому самым популярным местом в городе считался здешний рынок.

Кошкина он как раз и интересовал.

Сердобольский рынок был словно брат-близнец похож на десятки рынков в других городах, где успел побывать Кошкин. Здесь ряды с луком и свеклою, там со свежей рыбой, а в дальнем углу можно купить булавки и отрезы на платье. Ближе к центру вечно топчется толпа зевак, дивясь на незадачливого малого (первый раз, должно быть, в городе), который уверен, что уж с третьей-то попытки точно перехитрит наперсточника и отыграет копленые весь год денежки.

Снуют оборванные босые дети, выпрашивая у всех без разбору милостыню; здесь же, прямо на земле, нищенки, их матери, нянчат истошно вопящих младенцев и суют им в рот соску из грязной тряпки с нажеванным хлебным мякишем. Кошкин, малодушно отводя взгляд от пораженного язвами тельца ребенка, подал нищенке пару монет и скорее прошел дальше.

Таким рынок знает городской обыватель, а Кошкин, прошедший полицейскую службу «с низов», и не хотел бы, да, супротив воли, видел совершенно иную картину.

К примеру, он достоверно знал, что нищенка вовсе не мать этим детям - она сняла их в аренду на день или неделю и платит за это родителям процентов пятнадцать от выручки. Лечить язвы младенца она не станет ни при каких обстоятельствах, ибо так «жальчее», а значит больше подадут. Едва ли этот ребенок доживет хотя бы до года… но меньше таких младенцев все равно не становится.

Еще Кошкин знал, что, ежели тот оборванец лет десяти не соберет к вечеру «на пропой» родителям, то, вероятно, будет избит до полусмерти.

А размалеванная пьяная девица, что, хохоча, вывалилась из дверей трактира? Ей же лет двенадцать, не больше. И она там не одна такая.