Творец слез

— Аделина, ты видишь, где мы? Думаешь, если бы мы не были заперты здесь вместе, она когда-нибудь посмотрела бы на меня? И Ригель ненавидел себя за эти слова, потому что в них содержался горький для него ответ. Ее глаза, наполненные желанием или любовью, никогда не будут искать его. Он — ходячая катастрофа и слишком горд, чтобы признать: он отдал бы что угодно, лишь бы ошибиться. — Такая, как она, никогда не захочет быть с таким, как я, — выпалил он с горечью и болью, которые постоянно носил в себе.

Аделина стояла и смотрела на него искренне и проникновенно. Он навсегда запомнит это мгновение — пронзительное и трагическое, когда в нем вновь затеплилась надежда, отравляющая каждый день его жизни, подтачивающая его уверенность в беспощадных словах и поступках. — Если на свете и есть кто-то, кто способен любить по-настоящему, человек с большим сердцем, то это Ника.

***

— Есть еще что-нибудь, что ты хочешь мне рассказать?

Я покачала головой. Сотрудница опеки посмотрела на меня сочувственно. Профессионал и добрая женщина с деликатными манерами и внимательным взглядом. После моего забега под дождем прошел всего день, и, хотя визит был назначен на следующую неделю, из-за происшествия мы перенесли его на раннее время. Ее работа заключалась в наблюдении за тем, как протекает испытательный срок перед усыновлением, и при необходимости фиксировании возникших проблем и противоречий. Она расспросила меня об Анне и Нормане, о школе и о том, как мне живется на новом месте. Такую беседу она провела и с Ригелем.

— Замечательно. Тогда я составлю первый отчет.

Он встала, и я сделала то же самое, завернувшись в плед, меня еще немного знобило. — Кстати, миссис Миллиган, — обратилась она к Анне, — вот копии медицинских карт двух подростков. Они могут пригодиться, если вы решите обратиться к психологу.

Анна взяла протянутые ей две папки бирюзового цвета и стала аккуратно перебирать вложенные в них листы."

"— Наша соцслужба оказывает профессиональную психологическую поддержку, если… — А кто сделал эти заключения? — перебила ее Анна. На одной из страниц я заметила заголовок: «Психологический и поведенческий анализ». Кажется, там было фото Ригеля.

Женщина ответила:

— Врач-специалист, который работал тогда же, когда миссис Стокер возглавляла учреждение. — Понятно, в таком случае, думаю, здесь ничего не сказано о панических атаках и психологических расстройствах, вызванных жестоким обращением с ребенком.

В комнате повисла тишина. Я уставилась на Анну, не сразу поняв, что она сказала. Впервые слышала, чтобы она разговаривала в таком резком тоне. Женщина из опеки выглядела очень смущенной.

— Миссис Миллиган, я не знаю, что вы о нас думаете.