Творец слез

У Ригеля было напряженное выражение лица, как будто я снова его разозлила.

Или ранила?

— А вдруг реальность совсем другая? Тебе никогда не приходило в голову, что, может, она устроена не так, как ты себе представляешь? Может, не все в жизни происходит так, как тебе хотелось бы. Вероятно, есть и те, кто не хочет жить в твоей прекрасной сказочке. Вот с чем ты не можешь смириться. Тебе нужны ответы, Ника, но правда в том, что ты не готова их услышать. Эти слова меня ошеломили, словно он дал мне пощечину.

— Неправда, — пропищала я, потому что сердце в груди бешено колотилось и мешало говорить во весь голос.

— Да неужели? — прошипел он.

Я вскочила на ноги.

— Ригель, сними свою броню. Она тебе не нужна.

— И что ты надеешься под ней увидеть?

— Хватит, Ригель!

От подступающих слез зачесались глаза. Все-таки с Ригелем невозможно разговаривать. Он всякий раз доводил меня до стрессового состояния, когда мысли путались и я переставала что бы то ни было понимать.

Мы не могли достучаться друг до друга, потому что говорили на разных языках. Ригель пытался мне что-то сказать, я слышала, но он использовал малознакомый мне язык. Резкий, полный значений, которые моя душа не могла истолковать. Я была прозрачна, как горный родник, а его океанская вода скрывала неизведанные темные глубины.

Я обхватила себя руками, словно защищаясь от его взгляда. Ригель смотрел на меня со странным блеском в глазах.

— Ты когда-нибудь сведешь меня с ума, — призналась я. — Ты говоришь о сказках так, как будто это детская чепуха, но ведь ты, как и я, вырос в Склепе и тоже в них веришь.

Каждый ребенок в нашем приюте верил в истории, которые ему рассказывали, и позже, выходя во взрослую жизнь, уносил их в себе. Мы оба выросли в том странном мире, поэтому оставались непостижимыми для этого, нормального, мира. Такова правда.

Ригель не ответил, взглядом скользнул по книге, оставленной на кресле.

Я хотела показать ему свет — он предпочитал плен собственных теней. Я хотела протянуть ему руку помощи — он отталкивал меня. Но ничто не терзало мое сердце так, как угасающая искра в его глазах. И наконец стало понятно, что сражаюсь я не с ним, а с чем-то невидимым в нем. Ригель был не только циничным и дерзким — он казался разочарованным в жизни. В нем скрывалось что-то жесткое и стихийное, чего я не встречала ни в ком другом, что-то, не позволяющее ему очаровываться миром, заставляющее его отвергать всех и смотреть на жизнь с презрением.

Что это было?

— Мифы, сказки и легенды — в их основе лежит правда.

Я вздрогнула, услышав, насколько искренним был его голос.

— Мифы говорят о прошлом. Легенды помогают осознать настоящее. А сказки… они о будущем. Сказки становятся реальностью для очень немногих. Они для избранных. Для тех, кто их заслуживает.