Творец слез

Я по-прежнему переживала из-за того, что сегодня произошло, но таить обиды не в моем характере.

Присутствие Ригеля меня тревожило, но я готова продолжить наш разговор с того места, где мы остановились. Безнадежное дело, конечно.

Инстинкт подсказал мне другой путь.

— Ты как-то сказал, что все сказки одинаковые, они построены по одной схеме: лес, волк и принц. Но, оказывается, далеко не все. — Я открыла книгу на нужной странице. — Например, в «Русалочке» Андерсена есть море и девушка, влюбленная в принца. И никаких волков. Эта сказка написана по-другому.

— И у нее счастливый конец?

Я колебалась, потому что Ригель, похоже, знал ответ на этот вопрос.

— Нет. В конце он влюбляется в другую, и Русалочка умирает.

Зачем я затронула эту тему? Ведь я когда-то согласилась с Ригелем. Именно в этой комнате в последний раз он говорил о риске не добраться до счастливого конца: если в сказке не соблюдаются правила, нарушается сюжет.

— Только этому сказки и учат, — с усмешкой сказал он. — Всегда есть с чем бороться, меняется только тип монстра.

— Мне так не кажется, — прошептала я, решив, что мое мнение имеет значение. — Сказки учат нас не мириться с обстоятельствами. Они призывают не терять надежды. В них нам не объясняют, что существуют такие или сякие монстры, а говорят, что их можно победить.

Вдруг я вспомнила, что он сказал мне тогда здесь, возле книжного шкафа: «Ты, кто зациклилась на своем хеппи-энде, наберешься ли смелости представить себе сказку без волка?» Очередная многозначительная фраза Ригеля. Вести с ним прямой открытый разговор невозможно, в его словах всегда скрывались намеки и вторые смыслы, и требовалась смекалка, чтобы их уловить.

— Я думаю, что сказка может обойтись и без волка.

Если я цеплялась за хеппи-энд, то он, похоже, цеплялся за роль злодея в нашей истории, как будто решил следовать некоему навечно утвержденному сценарию. Я хотела заронить в нем сомнение, намекнуть, что он ошибается. Может, поняв это, он перестанет бороться со всем миром и с самим собой.

— И что потом?

Вопрос сбил меня с толку.

— Потом? — неуверенно переспросила я.

Ригель смотрел на меня с любопытством и так пристально, будто хотел заглянуть в мои мысли.

— Чем заканчивается эта сказка?

Я промолчала, потому что не ожидала такого вопроса и не могла быстро придумать ответ. Вот бы удивить его какой-нибудь яркой концовкой, но нет, в голову ничего не приходило. И моего молчания оказалось достаточно, чтобы в глазах Ригеля погас любопытный блеск, словно он только что получил ожидаемый ответ."

"— Все и все должны оправдывать твои розовые надежды, — пробормотал он. — В твоем идеальном, совершенном мире каждый на своем месте. Все в нем устроено так, как тебе хочется, и ты не способна видеть дальше собственного мирка.