Творец слез

У меня получилось? Неужели я действительно смогла помочь Ригелю? И на этот раз он действительно позволил себе помочь? Моей радости не было предела. Обернувшись к нему, я улыбнулась во весь рот.

— Ты все понял, — выдохнула я тихо.

Я хотела еще что-то сказать, но слова потеряли смысл.

Мы сидели очень близко друг к другу.

Я так увлеклась ролью репетитора, что, поставив локти на стол, чуть ли не привалилась к Ригелю. Повернув голову, обнаружила, что отражаюсь в его черных зрачках. Я смотрела на свое отражение в этой черной бездне, не смея дышать.

Ригель, подперев щеку кулаком, взирал на меня с холодным спокойствием. Мои глаза в его глазах — как лунное затмение.

***

Глаза Ники. Ее волосы, спадающие на спину…

Он замер. Сердце остановилось, да и все вокруг резко остановилось, когда ее улыбка осветила мир.

Он знал, что не должен поддаваться слабости и подпускать ее к себе так близко. Но теперь слишком поздно об этом думать: Ника взглянула на него, улыбнулась и вырвала из его души еще один клочок.

Пальцы сильнее сжали ручку, такая светлая и близкая, Ника опять пробудила в его потаенных глубинах яростные толчки чувств.

Наконец она отстранилась, и это принесло ему такое облегчение, что даже стало больно в груди.

груди.

— Ригель, — прошептала она вкрадчиво, с некоторой опаской, — хочу тебя кое о чем спросить. Ника опустила глаза на свой блокнот и положила руки на колени. Сплетя в замок тонкие пальцы, она на мгновение выключила в мире свет.

— Уже давно… хочу спросить.

Она повернулась к нему, и Ригель молился о том, чтобы она не заметила, как подрагивает его рука на столе. Она смотрела на него так же, как в детстве, — наивным, открытым взглядом. Ее изогнутые ресницы были похожи на лепестки маргаритки.

— Что ты имел в виду, когда сказал, что я Творец Слез?

Ригель тысячу раз представлял, как услышит от нее этот вопрос, в тысяче разных ситуаций. В его воображении эти слова звучали в изматывающие и мучительные моменты, когда нервы были напряжены до предела и чувства требовали отмщения.

И в воображении он мстил ей за все, что никогда не мог выразить словами, бросал к ее ногам правду, выдергивал из себя шипы и истекал кровью. На смену страданию приходило облегчение, когда свет проникал в рваные ранки и заживлял их.

Ника была его спасением.

Но когда Ника действительно спросила его и ждала ответа, Ригель не испытывал ничего, кроме ужаса, поэтому, не дав ситуации ни малейшего шанса, он сказал не своим голосом: — Забудь об этом.

Ника смотрела на него в замешательстве и была очень красива… — Как?

— Я сказал, забудь.

Он видел, как она погрустнела.

— Почему?

Нельзя так просто бросать кому-то в лицо обвинение и надеяться, что о нем забудут. Он знал, ей важно знать ответ.

Для Ригеля ее взгляд был адским испытанием.