Слева молот, справа серп

Ты вспомни школу! Четыре строки Агнии Барто не могла запомнить!

– Ну вот и славно, Евгений Александрович, – продолжил Рома. – Я знал, что вы пойдете нам навстречу. Нам, всему латвийскому комсомолу и любителям поэзии. Спасибо вам, дорогой товарищ! Больше хороших и крепких домов, возведенных вашим стройтрестом! И пусть звонче раздаются над площадками крики «майна» и «вира»!

В душе Хузин понадеялся, что слесари четвертого разряда интеллигентнее машинистов башенных кранов.

– Что сказал папочка? – поинтересовалась Полина.

– Папочка у тебя мировой, Поля. Строгий, но понятливый и добрый. Такие люди на вес золота. И в семье, и в кругу друзей, и в коллективе. Сказал, что верит мне на слово и просил ни в коем случае его не подвести. Сказал, что жмет мне пять и гордится любовью дочери к прекрасным стихам. А еще сказал, что с интересом читает мои материалы.

– А вы не врете? А то мы газеты вообще-то не выписываем.

– Вы не выписываете, а любое стройуправление выписывает. Все стройуправления выписывают газеты. А в обеденный перерыв выкраивают минутку для ознакомления с последними новостями из жизни нашей страны.

Диктуя номер, Настя просила Рому быть осторожнее. Предупредила, что папа может очень сильно разозлиться и заругаться матом. Слесарей Хузин недолюбливал с малых лет. Соседом по подъезду пятиэтажки был алкоголик дядя Юра. Маленький Рома не знал его разряда. Но точно знал, что разряд высок так же, как желание дяди Юры быть беспробудно пьяным. Часто пролетария находили спящим на влажных от урины лестничных ступенях. Иногда подушкой служили резиновые половики. Будучи в состоянии открыть квартиру, трудящийся любил затянуть казачью песню. Бывало, водил к себе женщин с плохими манерами и запахом. Однажды со слесарем дядей Юрой произошел несчастный случай. После двух бутылок портвейна он вышел покурить, и вывалился с балкона второго этажа, и слегка повредил что-то жизненно важное. Приземление сопроводил жуткий вой и матерная филигрань. Кто-то из жильцов не выдержал и вылил на «пилота» ведро ледяной воды. Врач «скорой» поинтересовался:

– Слушайте, а почему вы такой мокрый? Вы купались?

Улыбнувшись, Юра ответил в философско-поэтическом стиле:

– Обоссанный не может быть сухим… А купался я четыре дня назад.

– Чувствуется, – заключил молодой санитар, зажав нос пальцами.

…В трубке звучал низкий женский голос.

– Доброго вам вечера, уважаемая Янина Рыгоровна. Звоню по поводу вашей дочери Анастасии…

– Что-то случилось? Говорите, что-то случилось? – встревожилась мама Насти.

– Ну что вы, что вы? Рядышком ваша Настенька. Просто сегодня редакция нашей газеты, газеты «Голос Риги», проводит выездной поэтический вечер в Юрмале. Костер, плеск волн, запах хвои.