Слева молот, справа серп

Да и у Насти тоже. Дисциплину любят.

– Главное, чтобы они Родину любили, – ответил Малютка.

– И кем же работают папы будущих передовиц? – спросил Рома.

– У меня папа машинист башенного крана. У Насти – слесарь четвертого разряда.

– Алкоголем не злоупотребляют? – поинтересовался Марьин.

– Только по праздникам.

– Сегодня у нас не праздник, а значит, пойдем и позвоним родителям, – порешил Рома. – Отцы и матери должны быть спокойны за своих дочерей. А дочери находятся в надежных руках старших товарищей.

У телефонного автомата кривлялись две вульгарных девицы. Одна поправляла волосы, искоса поглядывая в зеркало. Вторая кричала в трубку, что Игорь сука, и ему это так не пройдет. Два сына одного из кишлаков Средней Азии договаривались со швейцаром о цене на проституток. Рома выстраивал сценарий разговоров. В том, что они будут малоприятными, Хузин не сомневался. С институтками Вероникой и Татьяной было намного легче. Родители в длительных заграничных командировках. Бабушки свято верили, что девочки постоянно остаются ночевать у подруг и штудируют учебники. Все было великолепно, пока Рома не сказал Татьяне, что ей тоже стоит попить «трихопол».

Полина продиктовала номер домашнего телефона и назвала имена родителей. В мембрану стукнуло хриплое «алло».

– Добрый вечер, Евгений Александрович. Вас беспокоят из редакции вечерней газеты «Голос Риги». Рядом со мной стоит ваша дочка Полина и очень переживает, что вы с супругой изнервничались по поводу ее неожиданного отсутствия. Евгений Александрович, все в полном порядке. Просто у нас сегодня вечер поэзии, и мы решили провести его в дюнах Юрмалы. Костер, плеск моря – в общем, романтика…

Паузу нельзя было назвать длительной. Голос Евгения Александровича походил на звуки, издаваемые автоматом по продаже газировки:

– Я тебе, бл. дь, устрою костер с романтикой и плеском волн! Фамилия?!

Рома с улыбкой подмигнул девушкам:

– Моя фамилия Горин. Семен Яковлевич Горин. Я журналист. Наверняка вы не раз читали мои материалы.

– Я до хера чего читал! И тебе прочитаю. И лекцию прочитаю, и физиономию твою, как странички, перелистну. Если Полюшки через полчаса не будет дома, ты носом будешь по печатной машинке стучать. Я тебе все пальцы переломаю. И нос я тебе тоже набекрень сверну. Хером будешь клавиши охаживать, падла! А ну-ка дочери трубку дай! Ты меня слышишь, журналист Горин?!

Зажав микрофон ладонью, Рома попросил Полину сказать, что все нормально. Рука переместилась к другому концу трубки.

– Папочка, все нормально! Нам очень весело, и мы читаем стихи!!! Не переживай. Я тебя очень сильно люблю!

Рома вновь услышал рев машиниста:

– Какие стихи, двоечница?! Я тебе устрою стихи на табуретке. Привяжу и всю жопу ремнем взлупцую.