Слева молот, справа серп

По словам адвокатессы, Элеоноры Станиславовны, максимум, что грозило подельникам, это условные срока. Но больше она рассчитывала на вердикт, который снимет с подсудимых все обвинения. В этом случае можно вернуться в журналистику. Но с каждым днем работы в магазине Рома понимал, что ему больше не хочется появляться в высотке Дома печати. Не хочется брать интервью, стучать по клавишам «Ятрани» и коротать время в кафе на первом этаже. Тем более что о работе в паре с Андреем можно забыть. Рома не завидовал Гельману. Он уважал умение Бори делать деньги и оставаться при этом не жлобом, а кутилой, бабником и юмористом. На день рождения Боря полностью выкупил ресторан «Сените». Пригласил не только родню, близких и нужных людей, но и весь магазин. Травил анекдоты, выпив лишнего, неплохо пел со сцены, зажигательно танцевал. Увидев Зою, искренне обрадовался.

– Рома, я начинаю уважать тебя еще больше! Такая девушка не станет жить с плохим человеком. Я же встречался с ее подругой, а в душе был тайным воздыхателем Зойки.

– Боря, не надо басен. В подругу мою ты был по-настоящему влюблен.

– Был. И в нее, и в тебя. Но знал, что ты откажешь во взаимности маленькому, лысому еврею. И чтобы не быть униженным, даже попыток ухаживать не предпринимал. Но была и еще одна причина.

– Я слишком ярко красилась?

– Не-е-ет. Зоя, я человек свободный, взбалмошный. А с тобой не забалуешь. Ром, правильно я говорю?

– Ты сейчас вопрос задаешь или радуешься, что вместо тебя под каблуком оказался я?

Рома понимал, как рискует Гельман, занимаясь «леваком». Но такая жизнь ему нравилась больше. Да и сам Борис намекал, что в случае благоприятного исхода готов оставить Рому у себя, перевести в мебельный и дать возможность неплохо преуспеть в делах. Рома пытался говорить на эту тему с Зоей, но до решения суда она ни о чем слышать не хотела.

В мебельный Рома перевелся благодаря случаю. Утром вторника ребята позвали сыграть в карты. За стеклом входной двери косо висела табличка: «Магазин закрыт по техническим причинам». Обычно картонка появлялась в трех случаях. В те дни, когда коллектив мучился похмельем. Когда в зале не оставалось ничего, кроме образцов. И когда работать было попросту лень. Под водку, соленые огурцы и домашние бутерброды играли в «золу». Расстроенный проигрышем и скандалом с женой кассир Игорь Передеренко наливал себе вне очереди. Рома старался не частить. На стук в дверь игроки поначалу не отреагировали. Дробь, напоминающая барабанную, усилилась. Хлестко матернувшись, Игорь пошел открывать. Щурясь через толстые линзы очков, к стеклу льнул пожилой мужчина в твидовой кепке. С покупателями Игорь привык общаться без церемоний.

– У меня к вам вопрос.