Слева молот, справа серп

– Волшебно! Но все закончится как и с моей приятельницей Гражиной.

– А я не знаю, как закончилось с Гражиной.

– Она тоже из творческой семьи. Папа – хоровой дирижер, мама – поэтесса. Гражина решила познакомить Малютку с родителями. А папаша ее власть, мягко говоря, недолюбливает. И Джоки ему с первого взгляда не понравился. Хотя пришел с шампанским, розами, конфетами. Ну отец семейства давай шпильки втыкать. Народ жалко, обеспечение плохое, квартиры люди годами ждут, слуги народа жируют. А сами они живут – любой позавидует. Джоки терпел до ухода в привычную кондицию. А потом навис над столом и выдал. Мол, не тебе жаловаться, бездельник. Ты палочкой и на дом намахал, и на машину, и на жратву хорошую в фарфоре. Несостоявшаяся невеста в полуобморочном, матушка давай Малютку отчитывать. Тут и ей досталось. Сказал, что ее стихи печатают из жалости к убогой рифме и ветхому словарному запасу. Джоки не такие невесты нужны.

– Моего склада. Я характер имею в виду. Ты ведь меня не только любишь, Ромочка, но и побаиваешься.

– Ничего подобного. Не нужно путать боязнь с уважением к нашим чувствам.

– Из любой ситуации выкрутишься. Ром, ты бы в редакцию заехал. Матвеич каждый день про тебя спрашивает. И видно, что не приличия ради. Переживает за тебя, дурня.

– Надо будет появиться. Тяжело, Зойка. Словно граница с другой жизнью. Из журналистики в торгашество… Сама понимаешь…

Наталья хвастала Валентине с Ларисой походом в «Лидо» на день рождения подруги. Рассказывала о дорогих подарках, пышных букетах и марочных коньяках. Прижимая ладони к груди, описывала Бондарчука со Скобцевой, ужинавших за соседним столиком. Девушки ахали от восторга, вставляя популярную в народе фразу: «Ну живут же люди». Закончив рассказ, Наталья подошла к Роме, сообщила, что берет три дня за свой счет и доверяет Хузину исполнять ее обязанности.

Кивнув головой, Рома бросил взгляд на стеллажи. «Замок для автомобиля „Волга ГАЗ-24“». В душе усмехнулся над тупостью снабженцев. Не продают же в магазинах автозапчастей удобрения и вантузы. Вспомнил, как в детстве прилетел с родителями на отдых в Батуми. Прямо в здании аэропорта работали несколько магазинов. Увидев в одном из отделов хоккейную форму, Рома отказывался верить глазам. Щитки, налокотники, наплечник… И все – абсолютно новое. В Риге был Дворец спорта, а форма числилась в глухом дефиците. В Батуми о хоккейной поляне могли только мечтать, но экипировки пылилось в избытке. Отец купил три комплекта. Один – сыну, еще два – близким друзьям Ромы по команде.

Взяв перочинный ножичек, Хузин от нечего делать сковырнул упаковку. Замок был обернут промасленной бумагой. Рядышком притулилась больше напоминающая ребус инструкция.