Слепой поводырь

 — Стало быть, о вас писал «Северный Кавказ»?

— В судебные следователи метите?

— Ни в коем разе, — покачал головой Ардашев, и улыбнувшись, добавил: — В дипломаты…

— Хорошее дело! Чужие города, далёкие страны, дивные моря и океаны, папуасы, смуглые красавицы… А который сейчас час?

Клим бросил взгляд на край металлического корпуса часов негоцианта и, щёлкнув крышкой «Qte Сальтера», ответил:

— Без четверти семь.

— Благодарю вас. А мой хронометр остановился. Видать, пружину перекрутил, когда заводил. Завтра отнесу в починку.

— А как вам наша попутчица? — спросил Дубицкий, сощурившись с простодушным лукавством. — Не каждый решится на сцену выйти, а она смогла!

— Барышня не робкого десятка.

— Вот ежели соблаговолите проследовать до скамейки, что напротив дома присяжного поверенного Прозрителева, то увидите сию птичку. Сидит одна одинёшенька с книжечкой и скучает. Я только что с ней раскланялся.

— В самом деле? Без провожатых? — обрадованно осведомился Ардашев.

— Истинно! В нонишние времена фланирование барышень без компании не приветствуется, а в прежние вообще было бы невозможно. Может, в Петербурге подобное и распространенно, но в нашей провинциальной глуши к дамским прогулкам в одиночестве ещё не привыкли. — Он улыбнулся в усы и, плутовски прищурившись, добавил: — Вижу, как у вас глаза-то загорелись!

— С чего вы взяли? — с наигранным равнодушием спросил Ардашев.

— А мне и гипнотизатором быть не надобно, чтобы ваши мысли прочесть. Но предупреждаю: будьте осторожны. Дамы — самые коварные создания. Они опаснее человека. Все земные непотребства творятся исключительно из-за них.

— Благодарю. Честь имею.

— Поторопитесь, молодой человек раз сердце зовёт! А то, не ровен час, упорхнёт пташечка, — улыбнувшись, изрёк купец и зашагал на Александрийскую.

Дубицкий оказался прав. Анна действительно сидела на скамейке под дубом напротив дома известного адвоката. Лёгкий ветер шевелил её локоны. Слышалось мелодичное, похожее на звук флейты, пение чёрных дроздов. Заметив Ардашева, девушка поднесла книгу к глазам, пытаясь за ней спрятаться. Студент остановился прямо перед ней и сказал:

— Добрый вечер, Анна!

Барышня выглянула из-за книги, точно мусульманка из никаба, и вымолвила:

— Если помните, меня зовут Клим Ардашев. А вас же теперь, после сегодняшнего сеанса, весь город знает.

— Ах да, — горько вздохнула девица, опустив книгу, — я поступила очень опрометчиво, согласившись выйти на сцену.

— Нет-нет! Что вы! Всё было замечательно. Вы даже справились у меня, как дела, а потом признались мне в любви.

— Я? Этого не может быть!

— Это были не ваши слова, а воля гипнотизатора. Вам было безразлично, кто стоял перед вами.