Слепень

Официанты, облачённые в длинные фартуки, точно почётный караул, выстроились в шеренгу, приветствуя пассажиров.

На столах, как и положено, блестели латунные таблички с надписями: «I–II класс» и «III класс». Судя по всему, шеф-повар был тот же, что и два года тому назад. Для вояжёров первого и второго класса в меню различия почти не было. А вот третий класс должен был довольствоваться лишь супом из осетровой головы, курицей под соусом с лимоном, мясной солянкой, картофельным пюре и гренками с селёдкой. Вместо «Моэт» — «Цимлянское» и «Барсак». Другое дело — первый и второй класс: борщ зелёный, утка с яблоками или индейка с салатом из маринованных вишен, щука, фаршированная под соусом, говяжьи отбивные с картофельными крокетами и солёные маслята. Водка «Смирновская» и пиво «Калинкин» присутствовали на всех столах. Правда, первый и второй класс мог ещё вкусить кизлярского коньяка «Тамазова» и «Шато-Лафит». На приставном столике гордо блестел самовар. Желающим подавали кофе, а в корзине — пряники и вафли, на блюде — эклеры, а в вазочке — мармелад.

Четвёртый класс проводил время в буфете. На привокзальной площади можно было попить домашнего квасу или купить пирожок на любой вкус.

Основательно подкрепившись, вояжёры вновь разошлись по вагонам. Поезд тронулся.

Клим Пантелеевич коротал время за исторической повестью Даниила Мордовцева «Авантюристы», купленной ещё на вокзале в Ставрополе. Вероника Альбертовна себе не изменяла, и на этот раз её внимание было приковано к судьбе юной лондонской модистки, обманутой сластолюбивым графом в любовном романе английской писательницы Барбары Картленд.

С кинематографической скоростью за окнами пролетали станции: Тихорецкая, Станичная, Екатеринодар, Крымская и Гейдук. Когда на небе уже показалась сырная полуголовка месяца, состав подкатил к вокзалу Новороссийска. Как всегда, пахло пропиткой шпал, машинным маслом и угольной пылью.

Ардашевы вышли на перрон, и перед ними возник носильщик. Загрузив багаж, он покатил тележку к извозчичьей бирже, располагавшейся у центрального входа вокзала. Клим Пантелеевич поднял голову. Сверху сказочным замком нависал самый большой в Европе механический элеватор. Именно отсюда ежегодно отправлялось за рубеж сто миллионов пудов первоклассного зерна из Ставропольской, Екатеринодарской и Ростовской губерний. Вдалеке, за полторы-две версты, в облака устремилась кирпичная труба цементного завода. Напротив уходящими в море молами, словно щупальцами гигантского осьминога, обозначился порт. У пристани в строгом порядке стояли русские и иностранные пароходы.

Извозчика ждать не пришлось. Возница намётанным глазом определил состоятельную пару и, выхватывая у артельщика чемоданы, принялся их грузить на задок фаэтона.