Господин следователь. Книга пятая

Еще приятель, ушедший после универа служить в полицию, тоже стал называть кобуру кáбурой. Но этот-то просто выделывался вначале, потом привык.

— А вы в армии служили? — полюбопытствовал я. — Кажется, по возрасту под всеобщую воинскую повинность попасть не могли.

— В 1855 году в ополчении был. Сами понимаете, добровольцем. Медалью «В память Крымской войны» на Владимирской ленте награжден. Вон, на такой же, как на вашем ордене, — кивнул импресарио на мой крестик.

— Ого! — восхитился я.

Все-таки, воспитание мне дали правильное и человек, ушедший воевать за свою страну, вызывал уважение. А у Чернавского, пусть и здешнего, на той войне дед погиб. Значит, это и мой дед.

— Да ну… — смутился Чижаков. — Незаслуженно я ее получил. Наша дружина даже до Крыма не дошла, в госпиталь с тифом слегла. Из ста человек тридцать богу душу отдали.

Об этом я только читал. Тиф и дизентерия в Крымскую войну косили русскую армию похлеще, нежели пули и снаряды англичан с французами. Великий русский поэт и писатель Алексей Толстой (троюродный брат Льва Николаевича), едва не погиб в инфекционном бараке. Если бы не супруга, отыскавшая мужа среди крови и нечистот, выходившая его, то не знали бы мы ни «Князя Серебряного», ни «Семью вурдалаков», ни песни «Колокольчики мои». Да и иное осталось бы неизвестным. Но Алексею Константиновичу повезло. А как быть с сотнями, а то и тысячами простых солдат?

— Ну, здесь вашей вины нет, — покачал я головой. — Вас можно уважать уже за то, что вы на войну пошли. А уж что там дальше — все в руках божьих.

Вот теперь можно вернуться к главному вопросу. И я спросил:

— Неужели вы использовали на сцене настоящий револьвер? Если вы были в ополчении, каким-то навыкам вас научили…

— Про то, что раз в год и палка стреляет? — грустно улыбнулся Чижаков. — Про это помню. Но уверен, что дерево, оно точно не выстрелит. А пистолет у нас и на самом деле был бутафорский. Я его лично из дерева сделал, когда решили «Бесприданницу» ставить. Когда Карандышев стреляет в Ларису, я за кулисами петарду взрываю. А тут, как на грех, пистолет пропал. Куда деваться? Перед самым представлением некогда игрушку вырезать. Разрядил свой «Смит и Вессон», да Карандышеву, то есть, Василевскому и отдал.

— А патроны?

— А что патроны? — переспросил Чижаков. Сунув руку в боковой карман, вытащил из него пригоршню патронов и принялся раскладывать их на столе. — Перед представлением я револьвер разрядил, патроны прибрал. Вот, все пять штук. А мне больше и не нужно.

Я тупо посмотрел на смертоносные цилиндры, лежавшие на столе. Зачем-то спросил:

— Вам, стало быть известно, что следует заряжать пять патронов, а не шесть?

— Ротмистр, у которого я оружие покупал и посоветовал, — пояснил импресарио.