Господин следователь. Книга пятая

— Вот те на, — удивился я. — Получается, актрисы сами себе грим накладывают, платья подбирают?

— Ага, — кивнул исправник. — Сам удивился, когда они сюда в первый раз явились. И не только платья подбирают, так сами их и шьют.

— Они здесь не впервые?

— Так почитай, года четыре сюда ездят. Дорога натоптана, а договоренность о постановке в Дворянском собрании у них еще с Сомовым покойным была. Он же со мной согласовывал, а мне что, жалко, что ли? В Череповце у них даже свой агент есть. Иначе, как бы они так быстро билеты распределили? Забавно, но они только Островского ставят.

Наверное, потому что действующих лиц немного, да и действие можно сократить. Попробуй-ка, урежь Шекспира в два раза, что из этого выйдет? Опять-таки, чтобы Шекспира играть, требуется большой состав.

Абрютин, между тем, продолжал:

— «Таланты и поклонники» как-то были, а в прошлом году… Забыл, как называется, но там героиня в реке утопилась. Вроде, «Гроза»? Еще одна пьеса шла, там богатая барыня свою воспитанницу замуж за пьяницу отдала, так та тоже про пруд вспоминала.

И что же это у нас? Сплошные водоемы. И в Череповце реалист пугал свою Дульсинею утоплением.

— Определенно, не жалел господин Островский своих героинь, — заметил я. — Утопилась, застрелили.

— Было бы так в жизни — все девки бы вместо замужества утопились, — хмыкнул Абрютин. Потом спросил: — Так что, господин следователь, руководите.

Кокетничает Василий Яковлевич. Понятно, что руководит исправник, а следователь, он так, на подхвате. Сделаю вид, что шутку понял.

— Так ты уже сам распорядился, — кивнул я. — Убитую в покойницкую, убийцу под арест — но бережно, актеров под наблюдение. А я бы сейчас со старшим труппы поговорил. Импресарио или кто там у них? Антрепренер? Он тоже играет?

— Старшим у них Тенин, что Кнурова играет. Он, вроде бы, числится импресарио, — сообщил Абрютин. Посмотрев на меня, с беспокойством в голосе спросил: — Но, может, тебе лучше завтра все сделать? Умоешься, отдохнешь, переоденешься. Посмотрелся бы в зеркало.

А чего мне переодеваться? Я опустил глаза вниз и мысленно выругался. Елки-моталки! Трандец моему форменному сюртуку, новым штанам и некогда белоснежной рубашке. Вон, даже на ленточке святого Владимира кровь. Как это я так умудрился? И не заметил… Старею.

Пожалуй, импресарио-то переживет, а у меня вопросов останется меньше.

Но начальник уезда был непреклонен.

— Иван, как друга тебя прошу — побереги себя. Ты уже и так, весь зеленый. Тебе бы сейчас рюмочку драбалызгнуть, на крайний случай — стаканчик чая. Завтра допросишь всех, кто тебе нужен. Никто никуда не денется. Там более — чувствую, что здесь пахнет самым обычным разгильдяйством и головотяпством. Давай-ка лучше я тебя домой провожу. Прислуга у тебя на месте?

Я только пожал плечами.