Господин следователь. Книга четвертая

Что обнаружил? С чего ты взял, что мужик шею сломал? Может, он головой ударился? Может, он жив еще был? Ты доктор, чтобы смерть определить? Что фельдшер сказал? У вас же в деревне фельдшерско-акушерский пункт есть. За фельдшером посылал?

— Так раскольники они, — вытаращился Микешин. — Если болеют, то сами лечатся — настойками всякими да молитвой. Не посылали за фельдшером. А то, что шею сломал, тут и фельдшер не нужен, так понятно.

— Не посылали… — протянул Абрютин. — А ты сам-то в дом Ларионова ходил7

— Ходил, — твердо отозвался Микешин. Слишком твердо.

— Ну, раз ходил, рассказывай — где ты покойника обнаружил? Как он лежал? На лестнице лежал или внизу? Ногами вверх или ногами вниз? Кто рядом был?

— Н-ну… на лестнице это… головой вниз. А кто рядом был… — захлопал глазами урядник.

— Или его уже подняли и куда-то положили? На лавку в сенях? Как ты определил, что шея сломана?

— Да-да, уже подняли, на лавку положили, — радостно подхватил Микешин. — Сын с невесткой положили отца на лавку, меня позвали. Я и пришел. Не дышит уже, окоченел весь.

— И сразу, говоришь, ты пришел? — уточнил исправник.

— Так сразу и пришел, как позвали. Может, с полчаса шел, может с час. Голову потрогал — она трясется, значит, шея сломана.

— А ты взял Ларионова за голову и потряс?

— Зачем за голову? Я его за плечи взял, потряс, а голова из стороны в сторону болтается.

Абрютин посмотрел на меня, усмехнулся:

— Вишь, господин следователь, как бывает… Покойник за полчаса или час окоченел. Безо всякого доктора определил, только потряс. Шею сломал, голова болтается. — Переведя взгляд на урядника, сказал: — А теперь будет тебе врать, рассказывай. Не ходил ты на покойника смотреть.

Неожиданно Василий Яковлевич так стукнул кулаком по столу, что не только урядник на табурете подскочил, но и я.

— Встать! Говори, как дело было? — рявкнул Абрютин. — Иначе я тебе в соучастники запишу, а господин следователь бумагу напишет, в Сибирь закатаем.

Урядник, вскочив с табурета, вытянул руки по швам и отрапортовал:

— Так точно, ваше высокоблагородие, не ходил я. Со слов Тимохи Ларионова, сына покойного, рапорт составил.

— Сядь, — снова кивнул исправник на табурет. — В общем, господин урядник, совершил ты нынче должностное преступление. На труп не вышел, рапорт мне подал с чужих слов. А если Тимоха Ларионов убийца и есть? Получается, что ты убийцу покрыл? — Урядник порывался что-то сказать, но Абрютин пресек эту попытку очередным ударом кулака по столу:

— Молчать, когда я говорю! Сиди и слушай, пока тебя не повязали, да по этапу не отправили.

В комнате настала тишина. Было слышно, как на улице Федышинский орет на кого-то из городовых.