След предателя

По его мнению, предатели не заслуживают снисхождения. Каждый из них не только предал Германию, но и отступился лично от него, от идеалов великой расы, а этого Гитлер простить не мог.

На этот раз, вопреки обыкновению, он открыл одну из папок, лежавшую сверху, и принялся аккуратно пролистывать. С фотографии на него смотрел двадцатипятилетний капитан, командир пехотной роты. На его широкой груди красовался Рыцарский крест Железного креста. Просто так его не получают, он вручается за личное мужество. Запечатленный на фотографии офицер с прямым жестким взглядом явно им обладал. Что же он должен был испытать, чтобы с некоторых пор начать думать иначе?

Рейхсканцлер открыл вторую папку. С фотографии на него глянул сухощавый полковник, командир танкового полка, с двумя Рыцарскими крестами: Рыцарский крест Железного Креста и Рыцарский крест с Дубовыми листьями. Офицер имел богатую военную биографию, прошагал от Франции до Сталинграда. До последнего дня не имел ни одного нарекания. Всегда был примером для подчиненных. Отец четырех детей: двух мальчиков и двух девочек. В деле имелись даже фотографии его большого дома в Пруссии, на фоне которого бравый полковник был запечатлен со своим счастливым семейством. Образцовая немецкая семья, каковых в Германии подавляющее большинство. Участвовал в Сталинградском сражении, был тяжело ранен. Излечился и снова был отправлен на фронт. Видно, во время Сталинградской битвы он и испытал большое потрясение, если стал сомневаться в победе. Здесь же в папке лежало прошение о помиловании."

"Гитлер вдруг коснулся лежавшей на столе ручки. Контр-адмирал Путкаммер выпрямился. Никогда ранее Адольф Гитлер не пользовался своим правом помилования. Неужели в сознании рейхсканцлера произошли перемены?

Неожиданно Гитлер захлопнул дело и небрежно отбросил его в сторону.

— Меня не интересует их судьба. Они нарушили присягу. Все они солдаты и прекрасно понимают, что бывает с теми, кто не выполнил свой долг перед Родиной. Где смертные приговоры?

— Они здесь, мой фюрер, — открыв папку в кожаном черном переплете, контр-адмирал взял несколько листков и положил их перед Гитлером.

Гитлер без колебания расписался под приговорами военных судов.

— Суровое наказание, примененное к ним, должно послужить уроком для тех, кто хотя бы на секунду позабудет о своем воинском долге и присяге.

— Полностью с вами согласен, мой фюрер! — живо отозвался контр-адмирал, забирая подписанные расстрельные списки.

— И пригласите ко мне Манштейна.

— Слушаюсь, мой фюрер, — произнес Путкаммер и быстро вышел.

Через минуту в кабинет вошел генерал-фельдмаршал Эрих фон Манштейн. Высокий, горбоносый, с пристально-острым взглядом и неестественно прямой спиной.