След пираньи

Тот, что связывал руки лежащей ничком Джен, еще успел поднять голову – в следующий миг Мазур угодил ему твердым носком кроссовки по болевой точке меж шеей и плечом, сбил на пол, добавил еще. Вихрем пронесся в кухню – никого. Туалет и ванная пусты. Дверь заперта изнутри и заложена на стальную щеколду.

Вернувшись в комнату, он быстренько развязал Джен руки и справедливости ради той же веревкой спутал запястья бесчувственному хозяину. Отмотал от валявшейся тут же довольно объемистой бухточки нейлонового канатика еще кусок, связал ноги, накинул на шею скользящую петлю и другой конец привязал к лодыжкам – теперь хозяин при резком движении сам себе надежно перехватил бы дыхание. Наклонился над Джен, похлопал по щекам. Нигде не видно газового баллончика или шприца – похоже, просто-напросто вырубил приемом, сволочь такая…

Зажал ей нос, приподняв за плечи. Вскоре Джен, не открывая глаз, стала фыркать и слабо вырываться. Медленно разлепила веки.

– Привет, – сказал Мазур. – Говорил я тебе? Встать можешь?

– Сейчас… – она приподнялась, села, потирая левой рукой висок. – Ты откуда…

– Шел мимо, – нетерпеливо сказал Мазур. – Что, поссорились?

– Он меня встретил, предложил выпить… Я пошла к окну… чтобы занавеску… дальше не помню, – охнула, потерла шею. – Болит, и плечо…

Мазур повернул ее голову:

– Он сам из этой бутылки пил?

– Ага…

Схватив со стола бутылку «Гленливета», Мазур запрокинул Джен голову и влил в рот добрый глоток. Она глотнула, закашлялась. Сзади послышался стон.

– Ну вот, и резидент проснулся, – сказал Мазур. – Сорок восемь утюгов… Эй, лежи-ка смирно!

Сдавленный хрип – это связанный попробовал перекатиться на живот, но петля моментально сжала ему глотку, и он замер в прежней позиции. Джен, пошатнувшись, поднялась и упала в кресло.

– Быстренько и подробно… – сказал ей Мазур.

– Я вошла. Узнала его по фотографии, назвала пароль. Он ответил. Перебросились парой фраз, он предложил выпить, принес бутылку из кухни, я пошла к балкону…

– Тут и ударил, – закончил за нее Мазур. – Значит, в предательстве или двойной игре не обвинял? Просто врезал исподтишка? Едва впустив в квартиру?

– Ага…

– Ну, ты и теперь еще сомневаешься, что я был прав?

– Теперь не сомневаюсь, – похоронным тоном призналась Джен. – Но это же проверенный агент, меня заверяли…

– Милая, а ты не забыла, каковы ставки в игре? – ласково, как несмышленого ребенка, спросил ее Мазур. – Тут у любого мозги поплывут и зелененькие президенты в глазах замелькают…

У Джен было лицо человека, враз лишившегося доброй половины иллюзий, – потерянное, печальное. Злорадствовать не хотелось: пусть взрослеет потихоньку…

– Ну, как ты? – спросил Мазур.