След пираньи

Почесав ее за ухом, Мазур спросил:

– Бабушки, а однокомнатные квартиры в подъезде есть?

Они воззрились на незваного собеседника довольно подозрительно. Мазур, изобразив самую простецкую улыбку, поторопился сообщить:

– Если бы я был вор – замками бы интересовался… Мне б однокомнатную снять.

– С женой разводитесь? – поинтересовалась одна.

– Нет, – сказал Мазур. – Офис хочу открыть. То бишь – контору.

– Во-о! – закивала самая старая с недоброжелательным видом. – И до нас добрались. Офис ему понадобился. А потом девки пойдут, пьянки, за тобой следом и рикитеры явятся… Размечтался! Вон, в семьдесят седьмом пустили одного такого, теперь по лестнице пройти жутко…

– Да я-то рэкетирам не нужен, – сказал Мазур. – Доходы больно уж маленькие. Я аптеку открыть хочу.

И угодил в точку – бабульки моментально оживились, преисполнившись самых добрых чувств.

– Аптеку? – переспросила самая худая. – Слышали, подруги? Вот это дело, а то пока дойдешь до Камышинской, сто раз помрешь… А не врешь? Тот армян из семьдесят седьмого тоже сначала наобещал…

– С места не сойти, – сказал Мазур. – Место бойкое, улица центральная – в самый раз для аптеки. Повесить вывеску побольше и покрасивее, чтобы издалека видели…

Отношение к нему переменилось кардинальнейшим образом.

– Однокомнатную? – сказала самая старая уже заинтересованно. – Так у нас на всех пяти однокомнатные. Третья, над ней, значит…

– Седьмая, – беззвучно пошевелив губами и воздев глаза к небу, подсказала сидящая рядом. – Седьмая, потом одиннадцатая, за ней, на третьем, пятнадцатая…

– Нет, мне бы на первом этаже, – сказал Мазур. – Каково больным будет наверх карабкаться?

– Я ж говорю – третья. Только этот коммерсант, может, и не сдаст?

– Семеновна, да с чего ж он коммерсант?

– А говорили – из этих?

Меж старушками вспыхнула оживленная дискуссия. Мазур не вмешивался, навострив уши. Скоро выяснилось, что старушки здесь сидят, словно на боевом посту, с рассвета до заката, если нет дождя, и знают всех, кто в их подъезде обитает. Жилец из однокомнатной третьей коммерсантом был окрещен по некоторым чисто внешним признакам: подъезжал на новеньких «Жигулях», входил и выходил нерегулярно, что позволило бабулькам сделать в общем-то логичный и верный вывод – где бы ни работал, строгим распорядком дня не связан. А вдобавок ходит в кожаном пальто, пиво в авоське не таскает, и к нему порой захаживают такие же, как он, хорошо одетые, трезвые. Точно, коммерсант или мафиози, вон как вежливо здоровается…

– А дома он, интересно? – спросил Мазур, когда старушки стали повторяться.

– «Жигули»-то вон стоят, – Она показала на белую «семерку», в самом деле новенькую.

Ничего не поделаешь, придется идти.