След на весеннем снегу

Дело даже не в том, что у нас не было денег на еду, хотя и это тоже, разумеется. Просто ее организм никогда не испытывал голода. Незадолго до смерти она вообще перестала есть, просто пила с утра до вечера.

– Я слышала, что у тебя было непростое детство, – в голосе Милы звучало искреннее сочувствие. – Мне рассказывали, что у вас в семье росли еще два брата, которых помог поднять на ноги твой муж, но сейчас ты никогда их не упоминаешь. С ними все в порядке?

– У меня было трое братьев. Первый старше меня на четыре года. Его мама родила от единственного мужчины, за которым была официально замужем. Он ее бросил, когда брату не было и года, она, чтобы что-то кому-то доказать, закрутила с моим отцом, увела его из семьи, родилась я. Мой отец пил, и маму подсадил на рюмку именно он. Долго они вместе не прожили, она начала пить еще больше, скатываться все ниже и ниже, пошла по рукам. У нее сожители все время менялись. Естественно, что маленькие дети всем ее мужчинам мешали. Когда мне было семь лет, один из ее дружков выбросил меня из окна. Хорошо, что со второго этажа, а не выше. Но я все равно половину первого класса провела в больнице. Нормально учиться начала уже со второго и вот тогда-то и оказалась с Тошей за одной партой.

Лицо у нее просветлело, как было всегда, когда Калина Троекурова говорила про Антона Кедровского.

– Антон для меня стал спасением, потому что именно в это время мой старший брат сбежал из дома. Мне было восемь, ему двенадцать, и больше я никогда его не видела.

– Как? – поразилась Мила.

– Он был как волчонок. Знаешь, какие бывают мальчишки в неблагополучных семьях, когда их много бьют и обижают.

Мила представила Витю Кедровского, ощерившегося на нее. Волчонок, иначе и не скажешь.

– Он дрался, кусался, подворовывал, потому что он все время хотел есть. Мы оба все время хотели есть. Но я боялась воровать, поэтому крал он и кормил меня. А потом сбежал, и я помню, как плакала. От одиночества, а еще от того, что больше никто не приносил мне еду. Я тогда так злилась на него: он бросил меня одну. Словно предал. А через год, как он исчез, мама родила еще двоих детей. Близнецов.

– Ну, надо же, почти как у Кедровских.

– Да, просто Полина Егоровна, Тошина мама, родила Витю и Олю позже. Я в одночасье превратилась в няньку, потому что мама все время была пьяная и заботиться о детях не могла. Я их вырастила, своих братьев.

– А сейчас они где? – осторожно спросила Мила.

– В армии. Им по девятнадцать лет. Когда мама умерла, им было всего девять, а мне восемнадцать, и мне не давали оформить над ними опеку, потому что у меня не было источника дохода.