Янтарный след

И вот извольте – какой-то Бёдвар Жила! Снефрид охотно последовала совету Хлёдвир спрятать лицо; она пошла дальше и поменялась с Мьёлль накидками и чепчиками, чтобы окончательно принять вид бедной невзрачной женщины, которая ничем не отличается от пяти финских пленниц, полученных от Ормара.

Когда для Снефрид поставили шатер, она забралась туда и велела никому ее не тревожить. Асвард строго-настрого запретил ей покидать стан и показываться на глаза посторонним. Она и сама другого не желала, но все же для разговора со своим покровителем из Альвхейма предпочла бы более уединенное место, чем дружинный стан.

Однако выбора не было. Снаружи густели сумерки, а в шатре было и вовсе темно, когда Снефрид прошептала слова призыва. Догадавшись, отодвинула полог у входа. И вовремя – ловко извернувшись, чтобы не задеть пологи расправленными крыльями, в полутьму шатра влетел крупный черный ворон. Он ловко опустился на расстеленные овчины, сложил крылья… Снефрид не успела заметить, как свершилась перемена: просто на этом месте вдруг оказался сидящий человек. То есть кто-то внешне точь-в-точь как человек.

Поспешно она опустила полог и сдвинула края, чтобы не оставить ни единой щели. Хоть Хравн Черный и говорил ей, что его не может видеть и слышать никто, кроме нее, Снефрид предпочитала при этих встречах обходиться без чужих глаз. Ладно эйсты на Скале Богов – там ей даже сыграла на руку беседа с невидимым посланцем небес. Но здесь это ни к чему – того гляди, ворвется Хлёдвир, желающий знать, с каким это гостем его «почти жена» беседует в уединении своего шатра!

– Это ты! – вполголоса выдохнула Снефрид и с чувством облегчения подалась к нему.

Вспыхнуло чувство близости чего-то родного, и оно открыло ей, как на самом деле нелегко свыкнуться с мыслью, в какую даль она забралась. На Восточном Пути даже альв, впервые ей явившийся почти на пороге дома, казался земляком.

– Это я! – так же тихо подтвердил Хравн Черный и подался к ней. – Можешь меня обнять, это не опасно!

Судя по голосу, он улыбался. Не то чтобы Снефрид этого хотелось, но отказаться она сочла невежливым и осторожно положила руки ему на плечи. Как обычно, на нем не было иной одежды, кроме покрова тьмы. Надо думать, только при первой встрече на Дневном острове он позаботился об одежде – а скорее то была видимость одежды, – чтобы не напугать Снефрид видом почти незнакомого обнаженного мужчины, предлагающего себя в друзья. Теперь альв-ворон, как видно, считал эту заботу лишней. Его кожа показалась Снефрид очень гладкой и горячей, но это был не болезненный жар, а наоборот, знак могучих жизненных сил его нечеловеческого тела.