Славянский разлом. Украинско-польское иго в России

Такой взгляд на российскую жизнь утвердился уже в петровское правление: власти стремились окончательно предать раскол забвению. Они не имели большого желания рассуждать на тему, почему РПЦ, облачённая в «греческую веру», перестала восприниматься многими русскими людьми в качестве родной. Тем более не был расположен к этому Пётр I, низведший церковь до положения одного из государственных департаментов, выстроенного на чужеземный манер. Надо сказать, что именно император-преобразователь решил подвести черту во взаимоотношениях господствующей церкви и поверженной старой веры. Начало этому положил акт от 8 февраля 1716 года, устанавливавший запись и двойное налоговое обложение раскольников. Тем самым после десятилетий физического уничтожения и гонений государство пошло на юридическую фиксацию их статуса. Предложенная легализация староверов должна была хоть как-то упорядочить в империи положение со старой верой на условиях властей.

Однако эти надежды не сбылись: в раскол записалось всего лишь около двух процентов плативших подать. Указ Петра имел и ещё одно важное значение: этим документом принадлежность к староверию определялась податными слоями, что исключало официальное пребывание в нём дворян и прочих служивых людей. Говоря иначе, петровское решение юридически фиксировало разведение двух ветвей православия не только по вероисповедному, но и по социально-классовому признаку. После чего раскол надолго ушёл из поля зрения государственной администрации. Власти лишь изредка просматривали поступавшие с мест сведения о числе староверов: по этим официальным данным их удельный вес среди населения империи не превышал тех же пресловутых двух процентов. А Екатерина II в 1782 году вообще сняла эту проблему, отменив их двойное налогообложение, что фактически означало ослабление учёта.

Перед нами тот самый случай, когда статистика имела мало общего с действительностью. Во второй половине ХѴІІI века некоторые наблюдатели, говоря о расколе, замечали, что «между подлого народа эта ересь… так распространилась, что нет почти ни города, ни знатного селения, где бы кого из раскольников не было, а есть и целые города, как Каргополь, Олонец, Нижний Новгород и многие другие, этим ядом заражены». То же самое относится и к крупнейшему центру империи — Москве. В литературе преобладало мнение о том, что раскол с окраин, куда он был вытеснен гонениями, только в последнюю треть ХѴІІI столетия шагнул в центр, то есть в Москву.

На наш взгляд, говорить о возвращении раскольников сюда на жительство неправомерно; они всегда здесь и находились. Ещё при Петре І отмечалось, что в Первопрестольной староверов «значится размножение, что в некоторых приходах и никого, кроме раскольников не обретается».