Сладостное заточение

Они уже не такие острые, как раньше. Он позволил своим волосам отрасти. Я воспринимаю это как знак того, что он наконец-то смирился с тем, что жизнь, которую он вел на протяжении предыдущих двух десятилетий, закончилась. Мои ноги отрываются от земли, когда Массимо поднимает меня, и я тут же обхватываю его за талию. Высокие разрезы по бокам брюк с широкими штанинами распахиваются, ткань драпируется, и ветерок от вентилятора не спеша охлаждает мою голую кожу.

Массимо прикусывает мою нижнюю губу.

— Ладно, теперь можешь смотреть.

Я открываю глаза.

Рамы. Огромные богато украшенные деревянные рамы занимают массивную стену. Сверкающие белые и подчеркнутые отделкой из листового золота. Над каждой из них потолочный латунный светильник для картин, мягко освещающий рисунки под полированным стеклом рам.

У меня вырывается всхлип, когда я понимаю, что это такое. Увеличенные распечатки эскизов платьев, которые я делала на протяжении многих лет. О Боже, там даже есть самое первое изображение, которое я послала ему в письме, прямо в центре стены.

Не просто эскизы. Перед каждой рамкой стоит гладкий и блестящий белый манекен из кованого железа, демонстрирующий платье, изображенное на эскизе.

— О, Массимо, — шепчу я, сжимая его шею и оглядывая остальную часть комнаты.

Винтажные полки, большие шкафы, обилие витринных платформ. Удобные сиденья, декоративные зеркала, великолепные верхние светильники. Сбоку — стопка коробок. Я могу только представить, что этот человек в них спрятал. Эмоции застревают в горле, когда я оглядываюсь вокруг. Никто никогда не делал для меня ничего подобного.

— Прости, если я не правильно подобрал все цвета. Швеи постоянно приставали ко мне, присылали по электронной почте фотографии разных тканей… Как будто я могу различить разные оттенки. Я имею в виду Skobeloff ? Что это за хрень? Звучит как название какого-то изысканного торта.

Я наполовину смеюсь, наполовину шмыгаю носом.

— Это голубовато-зеленый. Похож на бирюзовый, но с более яркими зелеными оттенками.

— Чёрт. Я заставил тебя плакать. Мне жаль. Я дам им знать, чтобы… ДА, Я ПОНИМАЮ, ЧТО МНЕ НУЖНО БЫЛО ВЫБРАТЬ БИРЮЗОВЫЙ. А ТЕПЕРЬ, ЗАТКНИСЬ!

— Нет. Нет, все в порядке. — Обхватив его лицо ладонями, я притягиваю его лоб к своему. — Он прекрасен. Просто идеален. Но… почему ?

— Потому что это была твоя мечта. И потому что ты чертовски крутой модельер, ангел. Ты заслуживаешь собственного бутика. — Он несет меня через комнату к противоположной стене, где белая атласная простыня покрывает… что-то. Переместив меня в своих руках, он хватает угол и дергает ткань. — И своего собственного бренда, — добавляет он."

"Я смотрю на широкую табличку с белыми и золотыми скорописными буквами. Два слова. Два слова, которые заставляют меня плакать.