Сладкое лето

Облаченный в серый костюм-тройку, в очках с золотой оправой и опирающийся на трость с набалдашником в виде головы льва.

Я перевела взгляд с него на Макса, с Макса обратно на него и поставила себе диагноз: склонность к нарциссам.

— Я не помешал? — с интересом спросил он. — В принципе, если тут очередь, я могу и подождать. Более того, могу быть даже последним, я в себе уверен.

— Какого хрена ты приперся? — любезно поинтересовалась я.

— Я тот прекрасный принц, что спасет тебя от дракона. Или дракон, что спасет от прекрасного принца. Зависит от точки зрения.

— Вик, блин, что ты несешь! — Я закатила глаза.

— Понесу тебя на руках, если настаиваешь. Лишь бы ты была со мной.

— Кто это? — спросил Макс.

Я вздохнула. Ничего, что глупенький. Зато красивый. И вообще, любовь зла.

Любила же я когда-то и Вика.

Почти по тому же сценарию. Почему бы молодой и красивой девушке с блестящим будущим, которому только повредит всякая девичья ерунда вроде любви, семьи и детей, не завести ненавязчивого любовника.

Взрослого и женатого. Он ее всему научит: и в бизнесе, и в постели, и в обществе. Надоедать не будет, для борщей и котлет у него есть жена, для праздников и выходных дети, так что девушка вольна тусить на вечеринках до умопомрачения. А он будет приезжать раз в неделю, дарить дорогие подарки, учить жизни, трахать и уезжать.

Вик так часто расписывал мне эту красоту, что я скоро сама поверила в свою циничность.

Опять же, первые несколько лет в Большой Четверке — это только работа, работа и еще раз работа. Если позволить себе полноценные отношения с ровесником, которому нужно внимание, ужин и ежедневный секс, быстро вылетишь из обоймы. Со всех сторон выгодная история.

Иначе все оборачивается своей противоположностью. Вместо вечеринок плачешь в подушку, вместо работы шаришься по его Фейсбуку, вместо карьеры мечтаешь, что однажды он разведется.

Даже пытаешься залететь, чтобы побыстрее развелся. Коллективная женская мудрость говорит — верный вариант. Хорошо, что не получается.

А родители — что они понимают!

Особенно не одобрил это все отчим. Благодаря ему мы и познакомились на кондитерской выставке, где он был главным спонсором, а Вик — организатором. Только почему-то Дима взбесился, увидев, как мы с Виком целуемся на служебной лестнице.

Я поняла бы — отцовские чувства. Но ему-то какое дело до моих любовников?

Сначала я сбежала из института, еле дотянув до третьего курса. Это все казалось ерундой, не стоящей внимания. Не для меня. Есть кое-что поважнее.

Потом из дома, когда отчим стал лезть в мою жизнь слишком уж нагло и запрещать встречаться с Виком. Тогда я считала именно так. Что он был во всем прав — поняла намного позже.

А потом уже от Вика — когда его жена забеременела. Стало ясно, что даже залет мне не поможет.