Сладкое лето

Такой должен был быть торт.

Я обязана его сделать, а потом хоть трава не расти.

Просто не думая, не страдая. Пошла на кухню, взяла миску, достала пакет с горьким шоколадом и кофейную пасту. Замочить пластинки желатина, вылить в сотейник сливки и малиновое пюре… Все как всегда.

Почему-то даже не удивилась, когда затрещал дверной звонок.

Инфантильный и жестокий, как все они.

Наплевать на свой едва ковыляющий бизнес, наплевать на мои чувства и планы.

Только его «хочу» имеет значение.

Дверь я открыла — и Макс снес меня к противоположной стене, вжал в нее, впился губами, прикусил почти до крови.

— Все бросил из-за тебя! — выдохнул огнем в ухо, как дракон. — На все наплевал.

— Не согласен с твоим решением. Мы не расстаемся.

— Макс, ты слышал, что я сказала? — Я попыталась отстранить его, но он только сильнее вдавил меня в стену, так что не выбраться. На нем была снова его любимая белая футболка с рубашкой поверх, а темная и сладкая угроза вчерашней ночи растворилась. Но пах он как всегда. Перцем. Кардамоном. Имбирем.

Он прикусил мою губу, засунул язык мне в рот и выманил мой, почти насильно, почти без разрешения, если не учитывать, что я уже дала ему вечное разрешение делать со мной все, что угодно.

Но это не значит, что я не могу сопротивляться. Наоборот.

— Я не согласна на кусочек тортика. У тебя осенью будет свадьба. Уйди.

— Не будет у меня никакой свадьбы. И не было никогда.

Подняла на него глаза. В горле ворочался ершистый холодный ком. Я попыталась его проглотить, но он впился шипами и не желал проталкиваться внутрь. Я еле выдавила из себя:

Удовлетворенно кивнул, лучась довольством. Как будто подвиг совершил.

Обдирая горло шипами, холодный комок проскользнул в живот и притаился там ледяным камнем.

— Чтобы глупенькая Ася сама не потащила тебя под венец, да? Девочки ведь такие дурочки. Надо обмануть, ведь если честно все рассказать, тебе не обломится три месяца задорного секса.

— Да! Да! Откуда мне было знать, что ты — такая! — Макс с досадой взъерошил свои волосы. — Я давно уже понял, что ступил!

— Давно понял, но продолжал врать? — изумилась я. — И ты на что-то надеешься после этого?

— Я хотел рассказать тебе все тридцать первого августа… — он поймал мой взгляд как в ловушку, не вырваться.

— Ты думал, я обрадуюсь, да? Ты… — я размахнулась, чтобы дать ему пощечину, но тут дверной звонок заверещал второй раз за это нервное утро.

— Не открывай! — попросил Макс. — Пока я не признаюсь тебе в любви — не открывай!

Если бы он, врываясь на лихом коне, был чуть более предусмотрительным, все могло бы быть иначе. Но кто не запер дверь, тот сам виноват.

После второго короткого тренька она открылась, и на пороге торжественно воздвигся Верейский Виктор Владимирович.

Собственной персоной.