Сладкая для Палача

То же самое я чувствовал в тот день, когда мы спасли из очередной лаборатории сотни берсерков, но оставили на растерзание Урана… чтобы был шанс увести всех раненых.

Чтобы была возможность защитить тех, кто был слабее нас.

Но какой, черт побери, ценой…

Сейчас же я смотрел на бледнеющую Лилу и понимал, что снова мое сердце разрывается от желания сделать так чертовски много для нее и понимания того, что в этой ситуации я до смешного бессилен!

Лилу распахнула дверь еще до того, как медсестра постучала в нее.

— Что-то с Лео?

— Да…

Я ощутил всем существом, как всё внутри моей Лилу сжалось и задрожало, но девушка не закричала. Не начала рыдать или стонать.

Только произнесла тихо и отрывисто:

— Отведи меня к нему.

Нельзя хрупким девушкам быть настолько сильными душевно!

Лучше бы она кричала и дала обнять себя, чем вела себя вот так — словно готовилась к самому худшему — и даже в этой страшной ситуации сохраняла трезвость ума, не жалея своего сердца, которому и без того пришлось пережить так непомерно много боли!

Ни у кого не возникло даже удивления, когда медсестры видели меня рядом с Лилу посреди ночи в отделении, в котором сейчас не было посетителей.

Я просто шел за ней, умирая внутри от отваги и внутренней силы моей девушки, и понимал, что наш план с Плутом нужно было осуществить как можно скорее.

Невыносимо было оставлять Лилу одну, но иначе было нельзя.

Она не выдерживала и тонко всхлипнула, когда увидела Лео без сознания, подключенного к многочисленным аппаратам в реанимации, а я обнял ее крепко-крепко и пытался понять, что говорил пожилой мужчина-врач об общем состоянии мальчика.

Пытался, но ничего не понимал.

Эти медицинские термины были лишены для меня смысла."

"Но мой звериный нюх не обманывал: Лео стоял на пороге смерти.

Она уже бродила рядом и присматривалась.

Счет пошел на часы…

— Лилу, — я развернул девушку к себе, заглядывая в ее потухшие от боли и страшных мыслей глаза, и сжимал в своих руках так, словно хотел поделиться собственной силой с ней. — Я вернусь через несколько часов, и всё будет хорошо. Слышишь? Всё будет хорошо! Я клянусь тебе, конфетка!

Она попыталась слабо улыбнуться, но губы задрожали.

А я прижался к ним в легком поцелуе, вдыхая ее дрожащее дыхание, и в эту секунду понимал, что я мир разорву в клочья руками, но сделаю всё, чтобы спасти Лео!

Пусть смерть боится того, что против нее идет Палач!

Девушки в отделении искренне переживали за Лилу и Лео.

И стоило мне только отпустить ее от себя, как они стали обнимать, успокаивать, а затем и вовсе увели в свою небольшую комнатушку, чтобы дать успокоительных и заверить, что каждая из них будет бороться за жизнь Лео.

А я окинул быстрым взглядом отделение, сканируя его на предмет видеонаблюдения и прочих приспособлений наблюдения.