Сквозное. Навылет

Или, может быть, успокаивающее начало действовать. Оно снимало дрожь, да. Но и тормозило ее немного всегда, переключалась хуже…

— Тут просто столько ошибок! Не выношу этого! Знаешь, всегда такое опустошение охватывает! Учишь их, учишь! Объясняешь, рассказываешь, срываешь горло до хрипа и боли, чтоб перекричать… А они потом «ы» ставят после «ш»!!! Или с маленькой буквы название… О том, что обращение никто и не думает выделять, даже вспоминать бессмысленно! И ладно младшие, там понятно все, без претензий. А потом?! Тут вот ни одной запятой! Ни единой, Денис!!! Я не могу так! Ну вот для чего тогда из кожи вон тянуться?! — прорвалось вдруг то, что успело накопиться вроде и за недолгое время работы. Затрясла этим листом перед его лицом. — А знаешь, что самое ужасное?!

— И… что же? — голос Шуста вновь стал совершенно иным.

Не говоря уже про взгляд, сверлящий сейчас ее переносицу не хуже перфоратора… как чем-то очень удивленный. Да и в целом мужчина показался ей сбитым с толку. Непонятно, чем?

Но ладонь продолжала на коже Талы тяжким грузом лежать, чуть сместившись так, что немного давила на шею. Большой палец под самый подбородок скользнул. Неудобно, и без него дышать тяжело.

— Родители!!! — Тала это сказала, будто ругательство, понимала. Ну, вышло у нее так, к сожалению. — Как можно что-то с детей требовать, если их родители ни писать, ни говорить толково не пытаются даже, а ведь умеют!? Твое сообщение было самым грамотным, полученным мной от взрослого человека, если не считать те, что Света пишет. Ну, она тоже педагог, хоть и не работает, тут ясно. А у тебя — приятно даже! Никаких сокращений, пропущенных знаков, ни одной опечатки… — она вновь взмахнула бумагой, про которую уже и забыла. — Нет, я все понимаю, они заняты и так далее, и тому подобное… Но ведь они же даже не пытаются сами лучше стать! А дети просто за ними повторяют, что бы родители ни рассказывали, оправдываясь перед учителями! — сетовала на то, что ей больше всего допекало в работе.

Наверное, плохой из нее педагог. Вроде и понимала, что не стоит так, сама тоже в чем-то далеко не совершенство. Но… как кусало изнутри.

Идеалистка… Света так всегда говорила, смеясь. Не место ей в школе все же, совсем не место.

И тут Денис мгновенно второй рукой выдернул лист из ее пальцев, вторая ладонь при этом осталась все там же, и начал внимательно рассматривать… Ну да, письмо какое-то. Тала ошибки в том исправила.

Запятые… Оперный театр, мля! Она расставила по тексту запятые, знак вопроса в конце одного предложения и исправила буквы… Даже одно тире!

Шуст смотрел на этот исчерканный лист, настолько характерный, на все эти исправления и…

— Чудо мое безголовое, ты что… училка? — немного еще в состоянии ох***…, гхм, культурного шока, уточнил хрипло.