Сквозь огонь

Ибо тот не только в чужом доме живет, но и людей новгородских на дороге попросту обирает. В чем у него, соцкого, и свидетели имеются. Уважаемые новгородские граждане, несущие службу на этих самых дорогах, денно и нощно жизнью рискуя ради безопасности этих самых дорог.

Красиво завернул. Очень торжественно.

На плечо Сергея легла рука стоявшего рядом Ререха. Не спеши, мол. Сначала пусть папа скажет.

Сергей покосился на Стемида. Стемид изучал соцкого. С очень нехорошим прищуром разглядывал. Но пока молчал.

– Что-то я не понял, кто кого обобрал? – громогласно поинтересовался присутствовавший на судилище в качестве зрителя князь полоцкий Веремуд. – Кого обобрали-то, новгородец?

– Так людей наших! – охотно пояснил Своежир. – Вот он, – пальцем на Сергея, – и обобрал!

– А бережет дороги кто? – спросил Веремуд.

– Так они же и сторожат!

– Вот теперь узнаю новгородцев! – ухмыльнулся Веремуд. – Как прохожих обирать, так – уважаемые люди, а как самих по сусалам, так «грабят» орут!

– А ты, полоцкий… – начал было соцкий, но Олег перебил:

– Я тебя услышал, Своежир. Теперь других послушаю. Вартислав!

– Я уже сказал, великий князь, добавить нечего. Только повторить: тати признались, что действовали по наущению. И обещано им было за злодейство полторы гривны серебром. Полгривны сразу, остальное…

– О тех татях я уже слышал, – отмахнулся великий князь. – Они – в твоей власти. Все, что на них возьмешь, твое. По тому, в чем тебя Своежир обвинил, что скажешь?

Сергей нахмурился. Не ожидал он от Олега такой подставы. Главное: непонятно, зачем это ему? Подольститься к новгородцам? Показать себя беспристрастным судьей?

– Могу рассказать, если тебе интересно.

Дерзко. Так с великими князьями не разговаривают. Но Сергей – не его подчиненный. Он – старшая гридь Стемида. И не судиться пришел, а за справедливостью. Да не просить, а требовать. И Олег должен понимать, что обострять отношения с воинской элитой ему сейчас невыгодно. Или он обиделся, что Сергей не перешел под его знамя?

И рассказал. В подробностях.

Как его десятник Копыл сначала под стражу взять пытался, потом согласился коней на лыжи сменять. А потом, когда Сергей передумал отдавать лыжи, согласился и с этим.

– Я ему потом с оказией кипу беличьих шкурок отправил, – завершил Сергей свой рассказ. – Знал: не даст ему ничего Грудята, ибо жаден сверх меры. По мне, так кипа шкурок – хорошая цена за дюжину пар лыж.

– За лыжи – хорошая, – согласился великий князь.

– Так он у них не лыжи, а коней увел! – воскликнул Своежир.

– При чем тут кони? – удивился Сергей. – Я ж их на лыжи сменял.

– Отнял! – закричал соцкий при шумной поддержке новгородской братии.

– Прокуй, это о твоем человеке речь? – повернулся Олег к скромно стоявшему наместнику.