Сквозь огонь

После общения с венецианским капитаном Сергей был уверен: путь напрямик – наиболее безопасный. Даже если они выйдут к каким-нибудь касогам или прямо к Херсонесу, все равно идти вдоль северного побережья Черного моря не так рискованно.

Эту мысль он и высказал.

А дон Джованни подтвердил: к каким-нибудь северным берегам он их маленькую флотилию точно выведет.

Возражений со стороны соратников не последовало. Как-то так вышло, что Сергей стал главным над всей белозерской ратью, и остальные ему доверяли. И вряд ли дело было только в удачливости. Он умел принимать правильные решения и готов был отвечать за последствия. И матерые варяги это чувствовали не хуже, чем Серегины нурманы. Чувствовали в нем вождя.

Пути опасные и очень опасные

Нет, сразу в открытое море они не ушли. Потому что настоящий вождь в первую очередь должен был заботиться не о выживании, а о наживе. В этом Трувор, Дерруд, Ведмунд и даже осторожный Прастен были единодушны. Негоже славным героям уходить с полупустыми трюмами. А тут еще такая прекрасная возможность для внезапной атаки. Входит в твою гавань самый настоящий имперский хеландий и… оказывается не имперским.

Сергей скрепя сердце вынужден был согласиться с мнением большинства. Единственное условие, которое он поставил: грабим только один раз. И боя не начинаем, если сопротивления не будет.

Первыми, впрочем, в бой вступили бывшие невольники. Эти неудачники решили, что далеко ходить не обязательно. Вот прямо тут уже имеется все, что им надо. Достаточно лишь пригрозить.

Угроза не подействовала. Лишь подогрела ярость вернувшихся с охоты за варварами морпехов, узнавших, что несколько пустых телег и десяток женщин, которых они доблестно освободили, обошлись имперскому флоту в три собственных корабля и столько же трофейных.

В сторону вставшей на якорь метрах в пятидесяти от причала хеландии полетели стрелы. Эффективность стрельбы была никакая, но недавние невольники на всякий случай отошли еще метров на сто. И с безопасного расстояния сами принялись обстреливать своих бывших угнетателей. Особого урона не причинили. Пришибли троих и развалили конюшню. Последнюю – не вследствие умысла, а просто так вышло. Тем не менее, стрелков от берега бывшие рабы отпугнули, посему опять подошли ближе и громогласно потребовали контрибуцию: продуктами питания, выпивкой и девками.

Мыслительные процессы освобожденных были разогнаны тремя бочками вина, которое русы не забрали, потому что оно подкисло.

С берега ответили. Пообещали оставить живыми в случае немедленной сдачи.

Этот вариант не устроил уже бывших невольников.

Консенсус достигнут не был. Хеландий возобновил стрельбу по площадям. Эффективность ее была обратно пропорциональна создаваемому шуму, но в целом небесполезна.