Сквозь огонь

 – Ослаб?

– Что для меня слабость, для тебя – мечта, – невнятно, с уже набитым ртом, парировал хузарин. И, прожевав, наклонился к уху Сергея: – Там для тебя, Варт, такую девочку припас! Щечки беленькие, кудряшки черные, ладошки нежные. Запер в чуланчике, велел тихо сидеть, а то эти, – кивок в сторону завтракавших неподалеку бойцов Трувора, – найдут и залюбят до смерти. Поедим, покажу где.

Он явно ожидал похвалы. Знал, что Сергей не одобряет насилие. Вообще это было трогательно. Позаботился хузарин о друге.

Сергей и поблагодарил, хотя сомневался, что воспользуется «подарком».

А еще он наконец-то задал Машегу вопрос, который давно просился наружу:

– Скажи мне, друг мой, что за стрелу ты отправил в глотку огненной плевательницы, что ее разорвало на части?

– Разнесло вместе с кораблем! – ухмыльнулся хузарин. – Скажи, это был отличный выстрел!

– Это и я тебе скажу! – заявил сидевший рядом Прастен. – Будь у нас добыча, я бы потребовал отдать тебе две лишние доли!

– Две доли? Да я браслет со своей руки готов снять за такой выстрел! Клянусь сиськами Фрейи, нас всех изжарило бы, как цыплят на вертеле! – воскликнул Дерруд Убийца.

Браслет, впрочем, не снял.

– Говори уже! – потребовал Сергей.

Машег прищурился хитро, выдержал паузу, потом наконец открылся.

– У меня была пара стрел, – сказал он. – Зажигательных. Вроде тех, которыми зимой подожгли дом вашего бога. Ну, того, которому нравится, когда девок валяют, – сказал Машег.

– Ему больше нравится, когда ему подарки делают, – проворчал Виск. Но на него зашикали. Не мешай.

– А еще я увидел, – продолжал Машег, – что эта горючая штука, которой плюются ромейские печки, загорается не сразу. А только после того, как вылетит из трубы. Вот я и подумал: а если поджечь ее прямо у механизма в глотке?

Слова «механизм» он произнес по-ромейски.

– Ты самый славный из героев, которых я знаю! – торжественно заявил Дерруд. – Клянусь молотом Тора!

– О чем вы болтаете? – спросил Грейп. По-словенски он понимал плоховато.

– Ух! – восхитился свей. – А я-то думал, оно само!

– Сами только вши в твоей бороде заводятся! – заявил Машег по-нурмански.

– Вши – это к богатству, – заявил он.

– Глупости! – возразил Дерруд. – Тебя послушать, так самые богатые – трэли в свинарнике.

Машег надулся. Ему не понравилось, что о его подвиге так быстро забыли.

– Брат, – задушевно сказал ему Сергей. – То, что ты сделал, достойно песни. И эта песня непременно будет написана, если мы вернемся из этого похода живыми.

– Конечно, мы вернемся! – снова воспрял Машег. – Целый ромейский корабль – одной стрелой! Разве это не доказательство того, что Бог меня любит?

Когда мышка становится кошкой

Ближе к полудню в уютную бухту пожаловали боевые корабли ромеев.