Сквозь огонь

– Почему же? Согласился бы. Но… – Ререх бросил на Сергея укоризненный взгляд. – Не забыл бы потребовать подобающую награду. Он ведь тебе даже мелкого резана не дал за твою весть?

– Обойдусь без подачек!

Но он уже понимал, что облажался. Ему не следовало что-то обещать Олегу напрямую. Олег развел его на «слабо». Как мальчишку, коим он хоть и являлся, но… не вполне. Что он вынужден признать. Вслух.

– Рад, что ты понял, – кивнул Ререх. – Но раз уж вы с Машегом вызвались, идти придется. А нам с братом придется навестить родича… Без тебя! – опережая вопрос Сергея, сказал он. – А вы не торопитесь. Подготовьтесь как следует. Спешить теперь некуда. Пока Хельгу не разберется с печенегами, он с места не тронется.

– Серебра не просите, – на всякий случай сказал Сергей. – Серебро мы и без него добудем.

– Мы! – с иронией произнес Трувор.

Ререх, однако, кивнул. Он услышал.

Теперь надо, чтобы услышал Убийца.

– Так нужно, Дерруд. Нужно, чтобы конунг понял: мы сделали то, что не смогли сделать его люди. Потому что мы – лучше.

По крайней мере, Машег точно лучше.

– И не беспокойся за меня. Это же Дикое Поле. Мы с Машегом здесь – как киты-убийцы в Северном море. Вдвоем мы с кем угодно справимся.

Дан только головой покачал и буркнул:

Он был крутейшим воином.

Отправились они, однако, не вдвоем, а втроем. Третьего им навязал Олег. Поклялся Перуном и личной славой, что этот третий – надежен, как собственноручно выкормленный конь. Ему пришлось, поскольку Сергей был в шаге от того, чтобы отказаться от рискованной разведоперации. Потому что третьим был печенег. Свой печенег, как утверждал великий князь. Изгой из какой-то дальней орды. Олег его приютил, но только после того, как степняк по всем правилам принес торжественную клятву Небу, что будет верен русам в целом и Олегу в частности. Было это пять лет назад, и за эти пять лет перебежчик ни разу не дал повода усомниться в своей преданности.

Тем не менее, у Сергея степняк доверия не вызывал. Может, потому что выглядел печенег… Как печенег. Сергею же подавить свою исконную неприязнь к копченым и принять Олегова бойца в команду было непросто.

Хотя будь тот не печенегом, а, скажем… гузом, Сергей принял бы его без пререканий. Видно было: в степной охоте тот не новичок. Вдобавок по-словенски и по-хузарски болтал совершенно свободно.

Звали печенега Гачей.

– Давай его убьем, если он тебе не по душе, – предложил Машег.

К печенегам белый хузарин относился свысока. Грязные безбожники, которые надцать поколений были у хузар на побегушках.

Расстановка сил в степи нынче существенно изменилась, однако Машег признавать этого не желал. И немедленно озвучил свое мировоззрение, когда Гачей попытался объявить себя главным в команде.