Скверный маркиз

Работы говорят сами за себя, а к публикации Ваших стихотворений нас подвигло чрезвычайно одобрительное отношение к ним книгопродавцев и консультантов. В счет будущих потиражных отчислений прилагаем чек на сумму в 50 фунтов стерлингов. Мы рассчитываем, мэдэм, что Ваше творчество возымеет большое внимание со стороны читающей публики, и будем признательны Вам, если в ближайшее время Вы сможете обсудить с нами возможность издания следующей подборки Ваших стихотворений или прозаических произведений, если таково будет Ваше предпочтение.

Остаемся, мэдэм, преисполнены к Вам глубочайшего уважения,

Негромко вскрикнув, Орелия воззрилась на чек, словно не могла поверить в реальность его существования. Пятьдесят фунтов! Сумма показалась ей невероятной. Она взяла в руки экземпляр книги стихов и долго смотрела на нее, тоже еще не веря, что слова, над которыми она так долго трудилась, вдруг обрели собственную, отдельную от нее жизнь… Книжка выглядела изящно. На зеленом кожаном переплете прочитывалось название: «Лондон глазами наблюдателя». Никакого другого ключа к установлению личности автора не было, и Орелия вздохнула с облегчением: никому не догадаться, кто такой этот «наблюдатель».

Когда она работала над книгой дяди Артура, готовя ее к печати, ей пришла в голову мысль послать издателям и свои собственные сочинения — стихотворные… Она совсем не ожидала, что ее труд будет почти сразу же издан. И сейчас, держа в руке томик стихов, Орелия не слишком верила, что книга будет хорошо продаваться, как предполагают издатели: ну кому понравятся или могут показаться интересными стихи, изданные неизвестным, да к тому же анонимным автором! Да, благодаря лорду Байрону поэзия стала модным жанром творчества, но ее собственные стихотворения — так считала Орелия — вряд ли можно отнести к настоящей поэзии, а следовательно, что бы ни предполагали Уоткинс и Руфус, ее поэзия привлечет мало внимания. Возможно, все это она говорила себе в утешение, если ее попытка станет напрасной тратой сил и времени. Но сейчас ей было чрезвычайно приятно!

И пятьдесят фунтов — огромная сумма, и она заработала ее вот этими самыми стихотворениями… Орелия снова и снова взглядывала на чек. А потом ее осенило: теперь она сможет воздать должное маркизу за его доброту! Нет, не звонкой монетой и, конечно, не в счет тех денег, что он истратил на ее дорогие наряды, это невозможно, и она не настолько глупа, чтобы считать, будто ее туалеты стоят всего пятьдесят фунтов, это было бы каплей в море его затрат. Однако теперь она тоже может сделать маркизу подарок, и в этом нельзя будет усмотреть ничего необычного, если она сделает это в день его рождения…

Волнуясь, Орелия надела капор, плащ и сбежала по лестнице в салон, надежно упрятав чек в сумочку.