Скверный маркиз

— Только созерцанием капора? — кокетливо уточнила Кэролайн. — Стыдись, Дариус, твой комплимент не слишком-то исполнен восторга! И это не комплимент, скорее насмешка…

В эту минуту к Орелии подошел дворецкий. В руках он держал серебряный поднос с небольшим пакетом на нем:

— Вот это только что доставили для вас, мисс, с посыльным.

Орелия в недоумении протянула руку к подносу, а Кэролайн оживилась:

— Пакет? На твое имя, Орелия? Что же там? Наверное, кто-то из твоих безнадежно влюбленных поклонников посылает тебе подарок! — Она коротко посмеялась, но никто не поддержал ее шутки. — Пакет, конечно, слишком большой для какого-нибудь драгоценного камня, а, как известно, самые лучшие подарки — самые маленькие, — и Кэролайн рассмеялась громче, словно призывала присоединиться к ней, но ответного смеха снова не прозвучало.

— Сейчас я это узнаю… — поспешно пробормотала Орелия, — наверное, ты права… У тебя верный глаз… — И, взяв с подноса пакет и не сказав более ни слова, она стала молча подниматься по лестнице. Кэролайн посмотрела ей вслед, но махнула рукой: ничего не значащие пустяки, надо просто забыть об этом и не придавать никакого значения…

И в этот момент в холл вошла герцогиня:

— Доброе утро, Кэролайн. Дариус — еще много раз тебе отпраздновать: я только что вспомнила, что сегодня твой день рождения.

— День рождения! — воскликнула Кэролайн, удивленная. — Но почему я ничего не знала об этом? Ты мне ничего не сказал! Не удостоил, Дариус? Я так это должна понимать?

— Полагаю, об этой дате жизни вообще лучше не вспоминать, — равнодушно отвечал ей маркиз, а Орелия, отойдя, обернулась: как это свойственно герцогине — вспомнить о дне рождения внука только в последний момент, и, очевидно, совершенно забыв о необходимости что-нибудь ему подарить! Да и вообще, вряд ли маркиз когда-нибудь получал подарки от родных в этот день!

А потом она вспомнила, что после свадьбы Кэролайн, когда она жила в доме дяди, он тоже иногда не помнил о ее дне рождения — правда, забывал он и о своем, уж такого склада это был человек, погруженный в бумаги и книги… Но как же она обижалась на то, что про ее день рожденья забыли, как остро ощущала свое одиночество: вот прошел еще один год ее жизни и сменился другим, но никто об этом не помнит!..

Она вбежала к себе в спальню, плотно закрыла дверь и дрожащими от нетерпения пальцами разорвала доставленный ей с посыльным пакет. Он был от известной книгоиздательской фирмы, и, расправив лист дорогой плотной бумаги, Орелия прочла:

Имеем честь послать Вам экземпляр Вашей книги стихотворений — мы их опубликовали — и работы лорда Артура Стэниона, изданные посмертно.