Скверный маркиз

Ведь не может он не понимать, что любая женщина, хоть сколько-нибудь чувствительная к дорожной тряске, должна сейчас испытывать сильнейшее волнение и страх, если не биться в истерике! А возможно, подумала Орелия, он ведет себя так с намерением запугать ее! Он хочет внушить ей чувство безвыходности ее положения, доказать, что он теперь хозяин ее судьбы, что она совершенно зависит от его воли и власти, словно рабыня на восточном базаре!

«Какое же он животное!» — с отвращением мысленно воскликнула Орелия.

Но что толку от ее негодования и возмущения? Все это — пустая трата времени! Ей непременно надо придумать план спасения!

— Господи, помоги мне! — И она снова начала молиться. — Помоги мне придумать, что ему сказать. Я скажу все, что угодно, лишь бы это помогло мне убежать! Если я ничего не придумаю, то, как ни греховно кончать самоубийством, я должна буду умереть! Я не смогу жить с таким человеком! Я не вынесу его объятий! — При одной только мысли о близости с ним она вздрогнула.

Она уже видела, как его горящий взгляд пожирает ее, как толстые губы ищут ее рот, а жадные руки грубо обшаривают тело. И почти нечеловеческим усилием воли подавила новый приступ панического ужаса. Такие мысли ей не помогут! Она должна отыскать выход — они приближаются к Эпсому! О, если бы она могла дать знать обо всем маркизу! И она вспомнила об ощущении мира и абсолютной безопасности, нахлынувших на нее в Карлтон Хаузе, когда она убежала от лорда Ротертона и увидела маркиза, одиноко стоявшего на террасе и глядящего в небо. Она словно попала тогда в тихую, защищенную со всех сторон гавань после жестокого шторма, встав подле него… «О, подумай сейчас обо мне! Ты мне так сейчас нужен!» — мысленно воззвала она к любимому всем сердцем и постаралась вообразить его сидящим рядом. Вот он разговаривает с ней, успокаивает ее и советует, что могла бы она предпринять!

— Что, что я должна делать? — громко спросила она. — Скажи мне, любимый! Скажи!

Закрыв глаза, она вообразила себе его лицо, плотно сжатые губы, и внезапно ее пронзила дрожь от сознания, что он так близко… Она почти слышала его дыхание.

Ландо замедлило скорость. Орелия открыла глаза: они подъехали к Эпсому. На узких улочках высились городские дома, катились нарядные экипажи с отдыхающими на этом хорошо известном английской (эпсомской) — слабительной — солью модном курорте британцами и иностранцами с континента, приехавшими специально на дерби, которое начали организовывать для курортников, но которое прославило Эпсом в мире.

Лошади бежали все медленнее, и через минуту они въехали под арку каретного двора. Орелия успела прочитать на вывеске гостиницы: «Летящий Орел».