Что скрывал покойник

Тем не менее она отличалась, пожалуй, самым дурным вкусом и выбором цвета из всей эклектики, присутствующей в комнате. Она стремилась вверх, как острый фарингит в горле, на второй этаж. Ступени лестницы тоже были раскрашены. Гамаш почувствовал себя плохо, у него разрывалось сердце.

На втором этаже, достаточно скромном, имелись в наличии большая ванная и две приличного размера спальни. В той, которая походила на спальню хозяйки, стены были выкрашены в темно-красный цвет. Соседняя комната была выдержана в темно-синих тонах.

Но в этом доме чего-то все-таки не хватало.

Гамаш вновь спустился вниз, осмотрел гостиную, потом вышел в кухню и прихожую.

— Мольберта нет, и красок тоже нет. Нет даже студии. Где же она творила, в конце концов?

— Как насчет подвала?

— Естественно, ступайте и осмотрите его, но я могу гарантировать, что художник никогда не станет рисовать в подвале, в котором нет ни одного окна. Хотя, если на то пошло, работа Джейн Нил и в самом деле выглядит так, словно ее делали в темноте.

— Внизу есть краски, но мольберт отсутствует, — заявил Бювуар, выныривая из подвала. — Во всяком случае, в подвале ее студия не располагалась, И еще одна вещь… — Ему нравилось подмечать то, что ускользнуло от внимания его шефа. Гамаш заинтересованно повернулся к нему. — Картины. Их нет на стенах. Нигде.

На лице старшего инспектора было написано удивление. А ведь его заместитель прав. Гамаш повернулся, осматривая стены. Нигде ничего.

— Ничего не понимаю. Все это очень странно. Обои, раскрашенные полы и комнаты, отсутствие картин. Но самое странное заключается в том, что она не пускала своих друзей в дом. Наверняка здесь скрывается что-то такое, чего она не хотела показывать никому.

Бювуар вытянулся на большом диване и огляделся по сторонам. Гамаш опустился в глубокое кожаное кресло, сложил руки на груди и погрузился в размышления. Спустя несколько минут он рывком поднялся на ноги и спустился вниз. Подвал с неоштукатуренными стенами был завален картонными коробками, здесь же стояла старая чугунная ванна и холодильник, полный бутылок с вином. Он вытащил одну. Виноградник Дунхам. По отзывам, недурное вино. Положив бутылку на место, он закрыл дверцу холодильника и огляделся по сторонам. Банки с золотисто-коричневым желе, кроваво-красные и пурпурные джемы, британские темно-зеленые пикули с укропом. Он взглянул на дату изготовления. Кое-что сделано в прошлом году, большая часть — в нынешнем. Ничего особенного. Ничего бросающегося в глаза. Ничего такого, чего он не нашел бы в подвале своей матери, когда спустился туда после ее смерти.

Он закрыл дверь и отступил на шаг. И тут, упершись спиной в шершавую стену подвала, споткнулся обо что-то. Неожиданно и сильно. Это штука была знакомой и пугающей одновременно.