Скованные

Дрожь прокатилась по телу и затерялась в пятках.

— Нет, — выдала почти уверенно и поймала взгляд Дрейка.

Идея пронеслась спонтанно и резво, оставляя после себя яркий след.

Кажется, лучший выход из ситуации.

— Я принимаю твое предложение, — голос все же задрожал.

Волосы сильнее стянули, рука на животе заметно напряглась, став едва ли не железной.

Голову насильно повернули за волосы. Не подала вида, что мне больно и неприятно. Сцепила зубы, твердо смотря в бледно-желтые глаза.

— Что ты сказала? — вкрадчиво поинтересовался Малин, размалывая мои кости одним взглядом.

Внутри все едва ли не пело от его рук и его близости. Истинность вопила меньше: не истошно орала, а тихо мурлыкала, подогревая, но не испепеляя.

Так вот как это работает…

— Я буду, как у вас это называется, под Дрейком, — повторила уверенно, запрещая себе таять в руках Малина.

Тело плавилось, а разум бунтовал. Я на стороне последнего.

— Ты моя истинная, — на этот раз столичный не спрашивал.

Прошло слишком мало времени с нашей первой встречи. Да, очевидно мой запах проявился четче, но все равно пока не принял окончательную форму.

Истинность берет свое, но не так быстро.

— Нет, — заявила твердо, не собираясь подтверждать.

Малин вновь наклонился к шее. Медленно, давая мне прочувствовать момент каждой клеточкой тела.

Будь ты проклят. Ты и твоя истинность.

Он втянул воздух. Пальцы в волосах вновь напряглись, снова стягивая, рука на животе сжала талию.

— Слабый запах, но теперь я его чувствую, — произнес Малин прямо в сгиб шеи.

Мышцы свело от сладких импульсов.

Надо сопротивляться.

— Ты ошибаешься. У тебя проблемы с обонянием, надо лечиться, — уперлась ладонями в мокрую футболку на груди, стараясь увеличить расстояние.

Не позволил. Держал крепко, усмехаясь в мою шею.

Гладкий горячий язык лизнул сгиб.

Меня пробила крупная дрожь. Короткий вздох завис на пересохших губах.

Закусила язык от слишком острых ощущений, чтобы не обронить случайный стон.

Зубы царапнули кожу в месте, где обычно истинные оставляют метку. Меня будто ударили поддых.

Кончик языка под давлением отзывался режущей болью.

— Тебя выдает тело, — Малин шептал прямо в ухо.

Поежилась от щекочущего дыхания и впервые ощутила возбуждение между ног. Настоящее. Острое.

Это только из-за истинности.

Я избавлюсь от нее, и если захочу быть со столичным, сделаю выбор сама, а не пойду на поводу ужасающе сильной… проклятой… истинности!

— Ты меня чувствуешь сильнее, чем я тебя, но это пока, — Малин продолжал сводить с ума, но так, что окружающие точно не слышали ни единого слова. — Ты ведь знаешь, что теперь твой запах сформируется быстрее?

Очередная волна дрожи прогулялась по телу. Пешком. Неторопливо.

— Знаешь, — Малин верно растолковал реакцию.