Скованные

Безумный! Как вообще ему в голову пришло?

Мужчины не позволяют женщинам ставить на себе метки. Ладно, возможно пара-тройка примеров найдется, но точно не среди альф. Это же сродни вечных насмешек над "слабостью" перед своей парой, истинной или нет — не имеет значения. Но если на мужчине стоит метка, значит он "прогнулся", безвольный и слабый. Сразу минус для репутации. Не говоря уже о минусе для жизни.

— Зачем ты это делаешь? — спросила шепотом, буквально оседая от эмоциональной истощенности.

Плечи опустились, руки соскользнули и безвольно упали на колени.

Я по-прежнему испытываю сильное сексуальное влечение к Малину, только теперь оно с примесью разочарования.

Истинность нашептывала не тянуть и отметить свою пару. Я ведь не думала об этом, пока Макс не произнес вслух. Он активизировал инстинктивное желание оставить чертову метку.

Под губой провела языком по зубам. Они заныли, челюсть свело от напряжения.

Теперь понятно, о чем говорил Макс. Он каждый раз это испытывает?

Он проследил за движением языка за губами.

— Я уже сказал: хочу, — ладони заскользили по спине, то ли успокаивая, то ли подогревая.

— Попытка после выдавить из меня согласие на твою метку? Я тебе, ты мне — такой план, да?

Макс сжал мои бедра, шумно выдохнул с видимым недовольством.

— Я бы его озвучил, малая. Отмотай на минуту назад, что я сказал?

— Что хочешь мою метку, — сглотнула от неуверенности в только что произнесенном.

Если в бледно-желтых глазах и существует сомнение, оно где-то вне досягаемости, недоступно моему взору.

— Нет, — мотнула головой, не в состоянии оторвать взгляд от глаз Макса.

Все во мне кричит исполнить его желание. Дурацкая истинность…

Вновь облизнула ноющие зубы.

Не устану твердить, что это безумие.

— Все узнают, — попытка образумить Макса вызывала протест у той части меня, что в ответе за истинность. — Твоя семья, друзья, в универе все будут знать, чью метку ты носишь.

Голос снова скатился до шепота.

— Считаешь меня зависимым от мнения окружающих? — Малин приподнял брови.

Задумчив погладила голые плечи, очертила выпирающие мышцы.

Не похоже, будто его заботит чье-то одобрение или неодобрение.

Макс подался вперед, почти врезался губами в мои.

— Струсила? — произнес, задевая припухшие губы.

С каждым касанием внизу живота затягивалось по маленькому узелку.

Вызов в его глазах подстегивал азарт.

Я никогда не сдавала перед проблемами и вызовами. Я их принимаю и решаю. Так, как умею, как получается. Называть меня трусливой… опрометчиво.

— Испугалась — так и скажи, — продолжил Малин, лизнул мою нижнюю губу. — Я уважаю честность.

Требовательный поцелуй отвлек ненадолго от беснующихся мыслей. Стянула его волосы в кулаки, наслаждаясь настойчивым завоеванием моего языка и взятием его в плен.