Скованные

Кто придумал настолько идиотский способ проявления истинности?!

— Хочу видеть тебя, когда мы разговариваем.

Пальцы на ногах поджались от разбегающихся мурашек.

Заткнуть уши, чтобы не слышать этот голос, слишком неприлично, но очень хочется.

Настоящее издевательство делать человека идеальным во всем. Должны быть недостатки: отвратительный характер, жестокость, больное семейство. Что-то, перебивающее "блеск".

— Это все, что ты собирался сказать?

Макс напряженно усмехнулся.

Проследила за вздувшейся крупной венкой, протянувшейся до локтя, и дальше… спряталась под рукавом.

Резко выдохнула, пытаясь прогнать из себя Малина. Желательно не только из легких — со всех частей тела, и с горизонта тоже.

— Ты можешь подать прошение на "особый статус".

У меня внезапно начались слуховые галлюцинации?

Во все глаза смотрела на Макса ожидая, что он сейчас громко засмеется и скажет, что это шутка.

— Особый статус? — переспросила на всякий случай.

Мало ли, послышалось? С кем не бывает. Но… нет.

Нет, черт возьми, я все верно услышала!

— Еще остался, дать попробовать?

— Не надо, массовое помутнение сознания меня не впечатляет. Отойди, — голос прозвучал жестко, но на Малина не подействовал.

Истинность внутри кричала, чтобы он ни в коем случае не отступал, прижал к себе и не отпускал.

Заткнись, дура. Ты ничего не понимаешь.

— Я слушаю аргументы "против", — серьезно заявил Макс, не собираясь освобождать мое личное пространство.

— Аргументы? Какие тебе нужны аргументы? — вспылила я. — Ты знаешь хоть один случай, когда приезжий получил права столичных? Лично знаешь или слышал? Сенсационное событие было бы, каждая крыса в канализации бы знала. А я не знаю. Представляешь? Это потому что я не крыса или потому что "особый статус" никто никогда не получал?!

Бледно-желтые глаза налились непроницаемой твердостью. Тяжелое дыхание словно пропиталось негативными эмоциями. Тоже злится. И ладно, пусть отвечает за глупости, вылетающие изо рта.

— "Никто и никогда" не значит "невозможно". Ты не пыталась.

— И не стану! Поднимать себя на смех, унижаться перед кучкой альф. Может им еще пятки вылезать за право жить здесь полноценно?

Вдавила ногти в свое запястье, отвлекая внимание от возбуждения на боль и злость. У тела и истинности свои планы на эту ночь, а я бесконечно их порчу.

— Я хочу вернуться домой. Домой, Макс. Мне не нужен ни Желтый, ни Белый, ни Серый. Ни один район проклятого Амока мне не нужен.

Желваки Малина ходили, добавляя виду грозности.

Резко встала, вынуждая столичного отступить. Сделать шаг назад.

Слишком мало для свободного вдоха, но достаточно, чтобы не ощущать давления.

— Меня спросить не желаешь? — процедил Макс, сжимая кулаки.