Скованные

Касание обожгло, подкинуло дров во внутренний пожар. Закусила губу изнутри.

Держать лицо. Держать! Под пристальным вниманием это делать очень, очень сложно.

Кончик носа Малина задел тонкую кожу запястья, пуская дрожь по телу.

Рваный выдох вылетел через нос. По языку растекся металлический привкус. Прокусила губу до крови, лишь бы случайно не обронить непреднамеренный стон. Нежеланный.

Сглотнула, давая себе мысленных подзатыльников.

— Все? Или дать другие места понюхать?

Издевку в голосе Малин игнорировать не стал. Дернул за запястья сперва на себя, а после снова впечатал в дерево.

Поморщилась от болезненного столкновения, впившейся в позвонки коры.

Горячее дыхание опалило щеку и ухо.

— Не надо играть со мной, — голос угрожающе вибрировал. — Узнаю, что намеренно скрываешь свой запах…

Злость переплелась с буйствующим пожаром.

— И что ты сделаешь? — предприняла очередную попытку его оттолкнуть.

Он отстранился, заглядывая в глаза. Одним взглядом прижимал к дереву. Физическое касание для этого не понадобилось.

На губах заиграла усмешка. Звериная, пугающая до дрожи в пальцах.

Развернулся, подставляя на обозрение спину с широкими плечами, и неторопливо, уверенно направился к корпусу.

Дыхание, словно почувствовав, что можно — ускорилось. Разогналось вместе с пульсом, разгоняя по крови адреналин, страх и массу всего другого.

Глубоко-глубоко втянула чистый воздух, с каждым выдохом выгоняя из себя Малина.

Надо успеть выбраться в город, найти крем и вернуться до вечера.

Злость смешалась внутри. Звенела в голове, кричала, что никто не смеет вести себя со мной таким образом.

Преследовать, запугивать, вдавливать в дерево… Я ведь запомню. И никогда не прощу.

Нэнси молча плелась за мной в сторону нашего общежития. Мысленно благодарила ее за молчание. В таком состоянии я легко могла нагрубить и потом бы жалела.

Стоило утихомирить эмоции. В столице они мне не помощники.

Осталось пройти два перехода. Здесь уходило ответвление в корпус столичных.

Не обращала внимания ни на кого. Безразличны эти лица, не имеют и сотой доли значения.

Буквально чувствовала спиной тревожное состояние Нэнси. Оно словно само по себе притягивало проблемы.

— Очкастая, стой, — невыразительный глухой голос донесся с подоконника.

Его обладатель сидел с надвинутым капюшоном, опираясь спиной на окно. Тень закрыла глаза, оставляя на обозрение чуть искривленные улыбкой полные губы.

Остановилась вместе с Нэнси. С ее и без того бледного лица схлынула вся кровь.

— Не трясись, — усмехнулся он, не двигаясь. — Будешь подо мной?

Наивные глаза Нэнси за очками поблескивали огромными сапфирами.

— Под тобой? — тихо пролепетала она, сжимая натянутые рукава.

Нэнси мотнула головой, смотря на неизвестного в капюшоне.