Наследники Скорби (СИ)

Кровь родная… она душу вынимает, сердце рвет, злобой точит… И голод такой, что ум застит. Не справиться. Ежели вожака нет и научить некому — пропадешь.

— А вожак тут с какого боку припека?

— Вожак… вожак кормит. По первости жрать постоянно охота и зубы растут, чешутся… — юноша покраснел и потупился. — Но много жрать нельзя. Человеческая кровь рассудка лишает, если много выпить. Вот только голод силен, чем больше ешь, тем больше хочется. А вожак не дает дуреть. Собой кормит, пока три-четыре луны не угомонится нутро.

— Собой? — Тамиру показалось, он ослышался.

— Собой, — Белян засучил рукава и показал изрезанные руки. — Кровь Осененного кормит стаю, не дает беситься. Без Осененного стая одичает.

— Это что же, стая людей не жрет? — насмешливо спросила Лесана.

— Нет! — яростно вскинулся Белян. — У хорошего вожака стая никогда не пробует человека. Года хватает, чтобы ярость охолонилась. Разум верх держит. Кому ж в уме захочется людей-то грызть?"

"— А вожак? — холодно спросил колдун. — Кто кормит вожака?

Пленник опустил глаза и прошептал:

— Люди. Без людской крови оголодаешь, обезумеешь и… одичаешь. Но хороший вожак человека досуха не ест! И до полусмерти тоже. Днем в лесу просто на людей набрести, а дальше дело нехитрое — зовом опутал, разум затуманил, пригубил — и силы вернулись. Тут главное: остановиться суметь. А потом отпустить. Тебя и не вспомнят…

Охотники переглянулись, не веря услышанному.

— И сколько раз в день вы едите?

Белян захлопал глазами.

— Не в день. Мы едим раз в луну. Сменяется луна — надо окормлять стаю и самому есть. Это если без детей! — поспешно добавил он и тут же пояснил: — С детьми чаще. Им расти надо. А без крови они болеют и мрут. У нас в стае детей восьмеро.

— Так много крови надо? — снова спросил Тамир.

— Кому?

— Стае. Раз в луну. Много?

— Кому как. Чем старше, тем меньше. Но все одно — надо. Меня-то вожак обратил, потому что стая большая у него. Не мог их один кормить. И вот… — его голос осип, на глаза навернулись слезы.

Охотники переглянулись.

— А дикого чего ты так испугался? — спросила Лесана.

— Загрызет ведь… Он же чует, что меня грызть можно… От крови моей дикому толку никакого — в ум не войдет. Да еще и мясом нажрется от пуза… Они ж как звери.

Белян снова всхлипнул:

— Я все рассказал, Охотница, обещай, что меня, как его… быстро.

— Спать иди, дурья голова, надоел с мольбами своими, — обережница убрала нож и добавила: — Все. Утро вечера мудренее…

И они разбрелись, всяк по своим лежкам. Но девушка еще долго слышала, как ворочается Тамир. Видать, и у него в голове, в который уж раз, сызнова звучал рассказ пленника.

Дела…

Утром же Беляну показалось, будто глядят на него не так мрачно. А, может, просто привык.

***

Радокша встретила ратоборца настороженно. Затаясь.