Наследники Скорби (СИ)

Серый протянул кровоточащую руку, и волки по очереди подходили и вылизывали безобразную рваную рану. Малой насчитал дюжину зверей, на которых не обращал внимания все эти дни непроходящего бешенства. Молодые, сильные. Были среди них и волчицы. Одна особенно красивая — с длинной тонкой мордой и раскосыми зеленющими глазами.

А потом Стая шла, шла, шла… Серый учил их охотиться. И первые дни они совсем не принимали обличья людей. Ярцу, который к тому времени получил имя, нравилось бегать волком. Четыре сильные лапы, чуткий нос, острый слух… Нравилось ему загонять зверя или пугать в тростниках лесных озерцов пугливую выпь.

Человеком было хуже — тело деревянное, непослушное, медленное. Только Серый, все одно, заставлял и попробуй — ослушайся. Он один всю стаю собой кормит, чтобы не перебесилась.

Ярец любил ходить на лов. Вдвоем с вожаком или всей стаей. Звериное мясо было живым и сочным. Особенно нутро — скользкое, жирное. Другое дело падаль — мягкая, разопревшая, сладкая… Но самым вкусным был человек. Ох, как он пах! От одного запаха озвереть можно было. Только Серый не разрешал охотиться на людей. Колчий попытался и где теперь Колчий? Дикие в овраге доедают…

Есть Серый разрешал только себя. Он тоже был вкусный, но кусок-то не отхватишь. А хоте-е-елось… Ух. Но вожак ведь. Батя. Нельзя.

— Ты дурак просто, — говорил Серый Ярцу. — Человека жрать нельзя. Раз начнешь — не остановишься. Кровь человеческая силу дает, но если много съешь — разума лишает. Слышал, по ночам Дикие воют?

Малой слышал. Выли люто. Батя говорил — эти обернулись, а Вожака с Даром у них не оказалось. И пошли грызть всех подряд. Так и одурели. Даже друг дружку рвали и жрали с голодухи-то. Фу-у-у.

— Зачем тогда мы тебя грызем? — спрашивал мальчик.

— А чтоб не озвереть. В крови, в которой Дар течет, сила особенная. Она рассудок в теле держит. Раз в Луну налакаетесь, и душу не бередит.

Малой понимал. Раз в Луну. А к исходу, начиналось беспокойство, куда-то среди ночи тянуло, днем же сны снились беспокойные, и слюны полон рот, и не наешься ничем. Бывало стая за ночь лежку кабанов поднимала. А наесться все равно не могли. Люто приходилось. А Батя накормит и, как рукой.

— А ты сам? — заглядывал Ярец в глаза Серому. — Людей ешь?

— Ем.

— Вкусно?

— Вкусней оленя.

— Что ж не бесишься?

— Остановиться могу. Дар ума не лишает.

— А я?

— А ты не сможешь. Диким хочешь стать?

— Не-е-е…

И он испуганно замотал головой. Диким. Хранители прости… Скажет тоже. Видел он Диких. Глаза бешеные, что говоришь — не внимут. А то и броситься норовят. Пару раз пытались прибиться к их Стае. Но Серый прогнал. Ярец сперва думал — волчицами делиться не захотел. Но нет. Поглядел на морды скаженные и понял. Куда этих в Стаю? Только Охотников приваживать. Так и вытурили.