Наследники Скорби

Парень посмотрел на нее с неприязнью:

— Думаешь, всякий живет ради лютости? Я хотел сбежать от вас. Не запри ты ворота, я бы успел. А окажись тут Серый, он бы вас убил.

— Серый — это имя?

— Он так себя называет.

— А имя?

— Я не спрашивал. Ты что, сватов засылать к нему собралась? — горько усмехнулся пленник."

"— Да. Из Цитадели, — ответила Лесана.

Белян опустился на чурбан для колки дров, стараясь устроить больную ногу так, чтобы меньше ее тревожить, и продолжил:

— Серый звал меня в свою Стаю. Я отказался. Он делает плохо. Убивает без разбору. По лесам теперь рыщут Охотники. И прятаться все труднее…

И вдруг безо всякого перехода парень попросил:

— Отпусти меня.

— Нет.

— Тогда хоть не мучай.

— Подумаю. Будешь сидеть тихо — не трону.

— Я буду.

Хлопнула дверь избы, на крыльцо вышел бледный, с изрезанными руками, Тамир.

— Все. Заночуем здесь. На сеновале вон ляжем.

Лесана кивнула:

— Я подновлю черту вокруг деревни. Ты отдыхай, — с этими словами она дернула пленника за веревку.

Тот покорно побрел, куда ведут.

Но колдун сразу отдыхать не пошел. Сперва убедился, что спутница замкнула черту так, как полагается, а уж потом забрался на сушила и упал там замертво. Глаза у него были мутные. Видать, соображал от усталости совсем туго, не то обязательно бы уколол Лесану, спросив, не собирается ли она и этого кровососа отпустить. А тут и на злословие сил не осталось. Девушку это порадовало.

Пленника обережница посадила на собачью цепь. Пес все равно был мертв, а цепь держала крепко, особенно на нашептанном ошейнике. Парень так и скорчился на земле, подальше от разорванной собаки. А Лесана тем временем пошарила в леднике старостиного дома. Нашла скисшее молоко, мясо, в избе отыскались зачерствелый хлеб, крупа. Скоро и похлебка сготовилась. На костерке, разведенном прямо во дворе.

Белян зарылся носом себе в локоть, но очень скоро не выдержал:

— Охотница…

— А? — она повернулась.

— Пахнет вкусно.

— Ты хочешь есть? — девушка смотрела задумчиво.

— Я ел давно. Еще вчера.

— Кого?

— Рыбу.

Она подошла к нему и опустилась рядом на корточки. Красивая стройная девка, только худая и со злыми глазами, которые глядят так пронзительно и пристально, что у Беляна вздрагивает сердце.

— Рыбу?

Ему стало страшно. Она ничего не знает. Совсем ничего не знает о таких как он… И парень пояснил:

— Человечиной кормятся только Дикие.

— Вон оно что… — протянула она. — Долгая ночь у нас впереди, верно?

Он тоскливо кивнул. Но она все-таки принесла еды, от запаха которой у пленника мутился рассудок. И дала ему ложку.

— Сколько тебе весен, Белян?

— Не знаю… — он старательно дул на похлебку. — Девятнадцать. Может, меньше. Может, больше.